Год Крысы
Шрифт:
Все люди никогда не сравняются в талантах. Я не был прирожденным воином, хотя в случае нужды мог взяться и за оружие. Однако у меня были другие способности — я до сих пор не был уверен, какие именно. То, что я дал моему отцу, было делом, ради которого он жил, и в ответ он отдавал мне свою верность.
ДВОРЕЦ В КАХУЛАВЕ
Алмазная королева смотрелась в зеркало.
— Хорошо сделано, Лувания. — Она уже не изучала свое отражение, а повернулась к ждущей служанке, которая только что закрепила
— Ваше величество, как всегда, вам будут завидовать.
Юикала рассмеялась.
— Хорошие слова для поддержки, Лувания. Мы были вместе уже много сезонов. Твои умения хорошо мне служат. Я доверяю тебе как никому другому. Сколько моих тайн ты хранишь в душе?
— Ваше величество, а сколькими вы делились со мной?
Юикала совсем отвернулась от зеркала.
— Даже не сосчитать. А этой ночью я доверю тебе еще одну.
Со стола перед ней она взяла запечатанный роговой флакон.
— Лувания, один человек оспорил волю Высшего Духа, ранил меня — не тело, но душу. Его охрана должна ослабеть настолько, чтобы с ним можно было покончить. Разве твоего супруга не убил песчаный кот? Разве Высший Дух доволен тем, что дикие звери свободно разгуливают по нашим городам, живут в наших домах?
Первая служанка Юикалы неподвижно стояла, слушая королеву. Лицо ее оставалось бесстрастным. И эта бесстрастность была ответом королеве.
— Ты очень ловка, Лувания. Я прекрасно знаю, как ты умело действуешь при случае. Эта тварь, что нынче в милости, будет на пиру. А там всегда для него ставят миску с водой. — Она протянула ладонь, в которой лежал роговой флакон.
— Сможешь ли ты быть достаточно ловкой на прощальном пиру? Очисти двор от этой грязи, что обрушилась на нас.
Женщина ничего не ответила, глядя на флакон в руке королевы.
Затем она прошептала имя:
— Нитаота…
— Воин величайшей отваги, охотник величайшего мастерства. Ты должна взять цену его крови.
Лувания по-прежнему не сводила взгляда с того, что держала королева. Затем медленно взяла флакон и прижала его к груди, словно могущественный амулет.
ГЛАВА 21
АЛИТТА
Пир не был веселым. Я была уверена, что большинство присутствовавших предпочло бы оказаться где-нибудь в другом месте. Выбор весьма уменьшившегося количества спутников, которые выедут вместе с Хинккель-джи на закате следующего дня, был весьма деспотичен. Многие из его первоначальной свиты оказались серьезно задеты тем, что он решил их оставить, или кипели от негодования. Конечно, среди последних были и обе королевы, имевшие право считаться наиважнейшими персонами. Сапфировая королева сидела справа от Хинккель-джи, Юикала — слева. По собственному выбору я села рядом с Аломпрой. За спиной Хинккеля занял свое место Мурри. Чуть в стороне стояли слуги. Как и в течение всего времени путешествия, Юикале прислуживала женщина, которая уже очень долго находилась в ее свите.
Когда мимо прошел
Он вскинул голову и вскочил на ноги, глухо зарычав. В тот же миг Хинккель отшвырнул назад свое кресло, встал рядом с Мурри и положил руку ему на голову.
— Что ты собиралась сделать? — требовательно спросил он у женщины.
Ее лицо залил темный румянец. Слюна брызгала из ее искаженного рта вместе с визгом.
— Узурпатор! Святотатец! Связаться с этой темной тварью! Никогда Высший Дух не предназначал людям помогать зверью! Кровь! Кровавый долг должен быть оплачен кровью! Пусть вас обоих поглотит Тьма!
Она выхватила зарукавный кинжал. Когда она набросилась с ним на Мурри, Хинккель умело ударил ее скипетром по руке. Она вскрикнула и выронила нож.
Только мы с Мурри услышали мысленную просьбу Хинккеля:
— Брат, не требуй от нее кровавой платы…
— Она взывает к смерти. Но сейчас не место и не время. Убери ее, или я буду вынужден…
Женщина продолжала визжать, призывая всех вокруг помочь ей убить эту кровожадную тварь. В зал вбежала стража. Женщина отчаянно вырывалась из рук бросившихся к ней людей.
Юикала внезапно встала перед своей служанкой, подняла скипетр и с силой опустила ей на голову. Когда женщина упала, внезапно наступила тишина. Хинккель дал знак, и стража не то понесла, не то поволокла женщину к ближайшей двери. Большинство гостей уже стояли. Юикала обратилась к императору:
— Взываю к вам от имени той, что всегда верно служила Вапале. Ровно два сезона назад ее супруга растерзал песчаный кот. Она видела то, что осталось от его тела, и ужас увиденного затмил на время ее разум. Ее покушение этой ночью — моя вина. Казалось, она уже оправилась, и я поверила, что она снова в себе. Я прослежу, чтобы о ней позаботились и внимательно за ней присматривали, пока мы не вернемся в Вапалу, где она получит надлежащую помощь — вдалеке от двора.
— Ваше величество, если вы возьмете на себя попечение о ней и заберете ее с собой обратно, мы больше не будем говорить об этом, — ответил он.
— Вы весьма сострадательны, царственный. — Слова ее были так же холодны, как и ее лицо.
Ее сестра-королева поспешно успокоила гостей и восстановила внешнюю благопристойность, замяв дикую сцену. Однако я не верила, что кого-то из них удастся заставить молчать, сколько бы ни были они сведущи в этикете. Пересуды среди слуг уже принесли еще одно известие. Это обвинение должно было взращиваться долго. Говорили, что кроме той смерти, о которой упоминала Юикала, были и многие другие, и причиной им был запрет на охоту.