Год Крысы

Нортон Андрэ

Впереди был слабый свет, Кот видел, как он образовал арку, растаявшую прямо у него на глазах.

Зло и черная сила. Он не сумел уберечь тех, кого должен был защищать. Мурри зарычал. Его брат должен узнать об этом как можно скорее. Страдая от боли, он повернулся. Он видел завихрения песка. Должен ли он снова идти но краю бури? Выбора не было. Собравшись с силами, Мурри захромал вперед, намереваясь во что бы то ни стало добраться до лагеря.

АЛИТТА

Касска заползла на меня

и ткнулась головой мне в подбородок. Хотя мои глаза все еще горели, я заставила себя открыть их. Глубоко вздохнула, поскольку увидела, что еду посреди воинского отряда. По краям его находились обычные люди, каких можно встретить повсюду в королевствах, но те, кто окружал меня, принадлежали иному роду. Их тела и головы скрывали плащи с капюшонами, но тот, кто все еще вел моего ориксена, был… что делать при встрече с чудовищем из ночного кошмара? Эта… это существо… у него не было нормальной головы. На меня смотрели крысиные красные глазки, крысиные уши настороженно подергивались, крысиная пасть чуть приоткрылась, демонстрируя огромные желтоватые зубы.

Я понимала, что не должна была показывать страха или отвращения. Я давно уже выучила, что надо сохранять спокойное выражение лица и подавлять любой звук или дрожь страха — по возможности.

— Плохо! Плохо!

Мысленная речь Касски лишь подчеркнула то, что я и так чувствовала. Она просто распласталась на мне. Мои руки по-прежнему были неестественно тяжелы, я не могла их поднять. По какой-то странной причине я была уверена, что не рискну снова пытаться войти в мысленный контакт. И я не позволяла себе смотреть в сторону твари, ведущей моего скакуна.

Всю свою жизнь я знала о крысах. Предупреждения о них были столь же привычны для жителей Внешних земель, как сама речь. Мне приходилось сражаться с ними, когда я странствовала с караванами, и я убила свою долю этих мерзких тварей. Но это существо оказалось ужасом из ужасов. Видеть это чудовище, притворяющееся человеком… я пыталась смотреть только прямо перед собой, словно спала в седле с открытыми глазами.

Поскольку я должна была держать себя в руках, я изучала местность впереди. Здесь был песок, но более тусклого серого цвета, чем я когда-либо видела прежде. Местами песок был сметен, обнажив мостовую из ровно уложенных темных каменных плит.

Затем и сама земля изменилась. Песок совсем исчез, вместо него виднелись пятна очень темной почвы. По мере нашего продвижения на ней начали появляться растения, какие могли существовать только в закрытых садах Твайихика или в Вапале.

Хотя рассвет лишь занимался, можно было рассмотреть очертания этих странных растений, поскольку каждый стебель и лист был обрисован контуром зеленоватого света. А над ними порхали существа, с крылышек которых при каждом взмахе сыпалась вниз сверкающая пыльца.

По мере того как густо покрытые зеленью участки почвы становились все шире и шире, пока не слились в единый ковер, заканчивавшийся у самой мостовой, по которой мы ехали, усиливался и запах. Хотя можно было ясно

рассмотреть, что находится непосредственно рядом, вид прямо перед нами словно бы закрывал какой-то огромный занавес, отступавший с той же скоростью, с какой мы приближались к нему.

Внезапно наши захватчики оживились. Один из воинов-людей целеустремленно проехал между своими закутанными в плащи сотоварищами. Его форма явно относилась к одному из королевств. Вапальский герб он и не пытался скрыть. Пышный мех боевого шлема бросал тень на его лицо в этом тусклом свете.

Поначалу показалось, что те, кто окружал Равингу (к которой он и пробивался), намерены помешать ему. Но в конце концов один из них чуть посторонился, и всадник подъехал к кукольнице.

— Приветствую, о, провидица. — В голосе его звучала явная издевка. — Тебя ждали с огромным нетерпением.

Он замолк, но Равинга не ответила. Я была уверена, что за его словами таилась угроза.

— Мы с тобой старые знакомые, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Однажды ты предсказывала для меня, Равинга…

Он чуть сдвинул свой головной убор, и теперь я смогла лучше его рассмотреть. Его лицо было смутно мне знакомо, но я никак не могла вспомнить имя.

— Да, ты предсказывала. — Он издал скрежещущий смешок. — Но твое предсказание не было верным, не правда ли, кукольница? Ничуть не вернее этого.

Он держал в руках куклу, хотя я не могла ясно ее рассмотреть. Чтобы освободить руки, он взял поводья в зубы. Кукла в его сжимающейся хватке развалилась надвое, и он как можно ближе наклонился к Равинге, потрясая обеими частями перед ее лицом.

Наш отряд остановился. Чудовище, тащившее за собой моего ориксена, бросило поводья и направило своего трехрогого скакуна к Равинге. Она по-прежнему ничем не показывала, что слышала или видела обращавшегося к ней воина.

Внезапно я ощутила, что незримые путы, державшие меня, исчезли. Я быстро поймала болтавшиеся поводья, но воины обступили нас так плотно, что я никак не могла найти пути к бегству. К тому же я не могла бежать, даже если появится возможность, без Равинги.

Воин швырнул сломанную куклу ей в лицо. Она по-прежнему не шевелилась, лишь чуть покачнулась в седле, когда кусок куклы задел ее по плечу.

Крысолюдь, который вел меня, заверещал (описать иначе изданный им звук было невозможно), и другое существо в плаще спешилось, чтобы собрать куски куклы, пока первый смотрел прямо на воина.

— Царственный сказал, — теперь он воспользовался понятной речью, — что они принадлежат ему. — Несколько долгих секунд они стояли друг против друга. Я могла чувствовать ярость человека — и отвращение. Он мог ехать в их обществе, но не был их товарищем.

Человек сдался первым, повернув своего скакуна. Твари раздались, освобождая ему путь, чтобы тот снова мог отъехать в сторону. Крысолюдь обернулся и посмотрел на меня, но не стал снова забирать у меня поводья, а остался рядом с Равингой, когда мы двинулись дальше.