Год крысы
Шрифт:
— Что это? — удивился Матросов.
— Деньги.
— Где ты их взяла?
Ксюша с опаской огляделась, ее подозрительный взгляд опять остановился на Калюжном.
– Это мой знакомый, — пояснил Матросов. — Тот человек, который…
Ксюша не дослушала, полезла за пазуху опять и вытащила продолговатый зеленый брикет с армейским штампом на боку.
— Ты случайно не знаешь, что бы это могло быть! — спросила она.
Матросов в изумлении вытаращился на брикет. Калюжный с любопытством заглянул ему через плечо.
— Где ты это
А Калюжный хмыкнул:
— Это толовая шашка. Грамм двести тротилового эквивалента. Воронка будет метра два глубиной.
Матросов кивнул и осторожно вынул шашку из занемевших Ксюшиных пальцев.
— Где ты ее взяла?
— На барже, — Ксюша махнула рукой в сторону реки. — Что это значит? Баржа заминирована? Зачем?
Этого никто не знал.
— Там были еще? — спросил любопытный Калюжный.
— Не знаю.
— А зачем тебя понесло на баржу? — спросил Матросов.
— За деньгами.
— За чем?!? — хором изумились слушатели.
— За деньгами. Это Оккервиль. Он дал мне Лолиту. Лолита сначала… и в самом деле… — Ксюша сбилась. — А потом вместо денег принесла это… — Пояснения Ксюши еще больше запутывали дело. Она махнула рукой: — Пойдемте отсюда скорее.
— А как остальные? Нужно сказать всем!
— Как сказать, если… — Ксюша не успела продолжить.
За воротами послышался нарастающий шум нескольких мощных моторов.
По мере того, как шум нарастал, все голоса на площади смолкли. Люди поворачивали головы в сторону ворот и настороженно прислушивались.
На их глазах к распахнутым заводским воротам с ходу подкатили два тяжелых грузовика, кузова которых были затянуты брезентом защитного цвета. Грузовики остановились возле самых ворот, продолжая урчать моторами и отравляя воздух сизым выхлопом, а еще через мгновение рядом с ними встал военный джип с государственным гербом во всю переднюю дверцу.
Вот и дождались… Вот и ОМОН.
Автомашины с гербами ОМОНа остановились возле самых ворот, блокируя выход с завода, — грузовики по краям, джип посредине. Задние борта грузовиков со стуком отвалились, на землю посыпались бойцы в черных шерстяных масках с прорезями для глаз. В руках омоновцы держали пластиковые щиты и длинные штурмовые дубинки.
Из джипа выбрался офицер, энергичный атлет с бритой головой и живыми глазами — в здоровом теле здоровый дух. Наметанным глазом офицер окинул главный корпус, площадку, толпу, сразу же определяя дистанции, углы, численность, пути атаки и отхода. Он остался доволен: все было именно так, как он предполагал, ничего неожиданного.
Офицер сунул руку внутрь джипа, достал мегафон и приложил его к губам.
— Граждане! Ваше собрание незаконно! Предлагаю вам не нарушать общественный порядок и немедленно разойтись! Все, у кого нет оружия и опасных веществ, смогут беспрепятственно покинуть
— Вы не имеете права! — прокричал в ответ Родион. — Мы стоим в очереди, чтобы продать свой порошок! Для этого не нужны никакие согласования и ничьи разрешения.
Офицер кивнул: знакомая песня, так все говорят.
— Офис закрыт и вам следует разойтись, — сообщил мегафон. — Предлагаю вам выходить по одному. Руки держать за головой. Имеющееся оружие и опасные предметы оставлять у выхода.
Офицер оглянулся назад и махнул в сторону своих бойцов поднятым над головой кулаком с выставленными пальцами. Двое омоновцев отбежали к грузовику и принялся разматывать шланг водомета, бухтой свернутый в пространстве между кабиной и кузовом.
— Не бойтесь, граждане! — прокричал Родион. — Они не посмеют применить силу к тысяче человек! Сейчас сюда приедет телевидение! Бригада новостей уже в курсе.
— А самым горластым я рекомендую идти первыми! — гаркнул веселый офицер.
— Ага! Щас! — ответил Родион.
Какой-то молодой человек в кожанке выбежал вперед, и в офицера полетела пластиковая бутылка. Тот хладнокровно увернулся и кивнул головой. Вот и молодцы, вот и правильно! Он отстегнул от пояса каску, надел на голову и опустил на лицо прозрачный щиток.
Он подал очередной знак своим бойцам, и омоновцы начали строиться в две колонны.
Не приступить к штурму ОМОН не успел.
К заводу, оглашая округу завываниями сирен, подкатила кавалькада черных автомобилей в сопровождении патрульных машин. В середине — бронированный Мерседес губернатора с изображением национального флага вместо государственного номера, приземистый и огромный, как тропический броненосец.
Броненосец остановился, из передней двери выскочил коренастый телохранитель и, взявшись за ручку задней двери, принялся профессионально оглядывать людей, машины, окна, крыши окружающих домов. Не дожидавшись окончания осмотра, задняя дверь распахнулась, и из машины грузно, со второй попытки, выбрался солидный немолодой человек.
Толпа ахнула и затихлась. Ожидали, конечно, что приедет начальство, а тут губернатор! Собственной персоной.
Папа бросил грозовой взгляд на ОМОН — что за методы разговаривать с людьми! — досадливо раздвинул охрану и свиту, высыпавшую из машин, и двинулся в самую гущу толпы.
Дорогой, на заднем сидении автомобиля, сидя между милицейским генералом и следователем, объясняющим обстановку, Папа пытался представить настроение людей, пробовал угадать, какая она, эта сегодняшняя толпа — полная затаенной ненависти или открыто агрессивная, неуправляемая или уже сплотившаяся, разумная или охваченная экстремизмом, — и в зависимости от этого прикидывал различные сценарии развития событий и разные линии своего поведения. Теперь он видел, что толпа возбуждена и озлоблена. И центр ее находится в опасной близости от реки и пирса.