Год крысы
Шрифт:
Родион переступил с ноги на ногу.
— Нет. Так не пойдет. Это несправедливо! Я повторяю: это не спекулянты!
Трубка, казалось, забилась в руках Родиона:
— Ты вообще, понимаешь, о чем говоришь? И с кем связался? Знаешь, какие люди здесь замешаны? Да ты до вечера не доживешь… Ты…
— А вот пугать меня не надо. Я все равно вас не боюсь! — сказал Родион и дал отбой.
Ошибается военный, ой, как ошибается! Напрасно он думает, что Родиона можно купить за тридцать сребреников. Как бы ни так!
Не все в этом мире
Оставив Ксюшу, Родион начал протискиваться вперед, к крыльцу.
Толпа с каждой минутой становилась все более и более возбужденной. Да что же это такое творится, граждане? За кого они нас принимают? За идиотов, да?
— Что вы их слушаете! — выкрикнул из гущи людей сердитый голос. — Задержаны… пресечена… Да если бы они не нагрянули, Шпеер был бы сейчас здесь и покупал у нас порошок!
— Конечно! Про пирамиду — это выдумки… Немец с ментами поделиться забыл — и все дела!
Красный, как рак, майор попробовал сделать вид, что не слышит провокационных реплик:
— Деятельность группы пресечена! — опять закаркал мегафон. — Часть ее участников задержана и дает показания. Следствие во всем разберется и выяснит все детали!
Кто-то громко свистнул.
Из дверей немецкой конторы вышел мужчина в штатском, который нес на вытянутых руках конфискованный компьютер и стопку офисных папок на нем. Мужчина погрузил компьютер в машину, лейтенант тут же запер двери офиса на замок и начал пристраивать к замку казенную контрольку с пропечатанным пластилином.
Это было последней каплей. Толпа пришла в движение. Да что же это делается! Сейчас они опечатают офис и уедут. А мы что же? Так и будем на это смотреть?
Толпа стала напирать. Задние теснили передних, возникла давка, милицию начали оттирать от дверей. Ситуация выходила из-под контроля.
Майор кивнул лейтенанту и оба они вслед за следователем в гражданском забрались в машину. Взревел мотор, машина засигналила, начала разворачиваться и на малой скорости прокладывать себе путь к воротам.
— Что же вы смотрите, мужчины! — прокричал срывающийся женский голос. — Они сейчас уедут — и с концами! Вы что, не понимаете? Мы их больше не увидим!
Толпа колыхалась и шумела. Несколько человек уперлись в капот «Жигулей» руками и пытались остановить машину. Кто-то бухал кулаком в окно. Сквозь стекло было видно, как майор что-то кричит в рацию.
— Нужно требовать правду! — кричал чей-то голос.
— Не соглашаться! У них все заранее спланировано!
— Улицу, улицу машинами перегородить! Чтобы все видели!
— Не слушайте его! Он провокатор! Власти только и ждут, чтобы мы устроили беспорядки. Нас разгонят, а эту историю прикроют!
— Кто провокатор!? Я?! Сам ты провокатор!
Какая-то женщина, визжа, дергала за ручку
— Отпустите их, — прокричал Родион, упруго запрыгивая на крыльцо перед офисом. — От них нам все равно никакого толка! Они ничего не решают.
В яростной фигуре Родиона, в его лице, в прищуренном взгляде было что-то такое, что заставило людей обратить на него внимание. Сотни глаз впились в лицо синеглазого молодого человека.
Родион повернулся лицом к толпе и поднял руку:
— Отпустите их! Это всего лишь исполнители. От них ничего не зависит! Я знаю, что нужно делать!
Ксюша вздохнула, развернулась и пошла между корпусами в сторону реки.
Сопротивление людей ослабло, милицейский автомобиль проложил себе путь через толпу и, взревев, скрылся за воротами.
Зайдя за угол производственного корпуса, Ксюша оказалась в той части заводской территории, что выходила к городская реке. По правую руку от нее друг за другом стояли одинаковые одноэтажные корпуса завода. Слева — вдоль низкого песчаного берега величественно текла большая вода.
Откуда-то сзади до нее донеслись крики толпы и голос синеглазого молодого человека:
— Не будем срывать злость на исполнителях! Они все равно ничего не решают! Решают другие! Те, кто сидит за толстыми дверями кабинетов и ездит на лимузинах. И эти другие держат нас за болванчиков в своих грязных играх!..
«Он прав, — подумала Ксюша. — Верно говорит!» Ей почему-то было приятно, что ее случайный собеседник на площади оказался человеком неплохим и взялся успокаивать толпу. Теперь нужно, чтобы Лолита нашла деньги — и тогда все будет очень, очень хорошо!
«А этот старик, Оккервиль, силен! И откуда он все знал заранее? И как угадал, что ей потребуется именно чующая деньги крыса! Впрочем, стоп! Рано еще радоваться! — суеверно оборвала сама себя Ксюша. — Прежде всего нужно успокоиться и взять себя в руки!»
Она вдруг ужаснулась: если бы сейчас ее увидел Матросов — стоящую посреди пустого завода с крысой за пазухой, стоящую в надежде с помощью этой крысы отыскать на огромной территории тайник с деньгами, и все это в ситуации, когда этот тайник, скорее всего, сделан вовсе не на заводе — он бы наверняка посчитал ее полной дурой.
Ну и что? Если все время слушать этих мужчин, с этой их хваленой логикой — что бы тогда было?
Ксюша прижала рукой куртку у себя на животе, в том месте, где во внутреннем кармане притаился дрессированный зверек.
«Давай-ка, Лолита, будем рассуждать логически. Если денег на заводе нет, то нам их вообще не найти. Просто потому, что я ума не приложу, где еще их можно искать. А раз в другом месте мы их не найдем, то будем считать, что они каким-то чудом остались на заводе. Так?»
Ксюше показалось, что крыса у нее под курткой едва заметно пошевелилась.