Гнездо для птенца
Шрифт:
— То, что тебе дорого, Уэнди, стоит везти даже через полстраны — по крайней мере я так считаю, — сказал Мак.
Она подняла к нему глаза и испугалась. Что выражал его напряженный взгляд, устремленный на нее? Сомнение? Заботу? Или, может, внезапное озарение?
Он медленно склонился над ней, взял из ее рук чашку, поставил ее на стол и прильнул губами к губам Уэнди.
Она закрыла глаза и не смогла сдержать охвативший ее трепет. Простое прикосновение Мака лишало ее сил. Но в то же время каким-то необъяснимым образом приносило удовлетворение душе, даря надежду, что когда-нибудь все будет по-другому.
—
Четверть часа она сидела, нежно прижимая к губам кончик пальца, словно пытаясь удержать его поцелуй.
Уэнди пробежала глазами почту, которая скопилась у нее под дверью. Кажется, ничего важного. Она собрала ее и запихнула в коричневый бумажный пакет для продуктов, решив за ленчем просмотреть ее более внимательно.
С минуту она постояла в задумчивости. Пожалуй, следует начать со спальни: большую часть времени займет разборка одежды, если, конечно, она не собирается увезти с собой все. В сравнении со спальней кухня — сущие пустяки. Она отберет только несколько нужных вещей и позвонит в благотворительную организацию, чтобы забрали все остальное.
В полдень она вышла, чтобы купить кое-какую мелочь и сандвич, а когда вернулась, то оказалось, что звонит телефон. Она было подумала не отвечать — не хватало еще тратить бесценное время на какого-нибудь рекламного агента или сборщика голосов избирателей. Но затем решила, что это может быть кто-нибудь из друзей, и сняла трубку.
— Я начал волноваться, — сказал Мак. Услышав его голос, Уэнди ощутила прилив радости.
— А, привет. Мне понадобилась бумага, чтобы упаковать елочные игрушки.
— Звучит очень домовито.
— Но из всех моих вещей эти игрушки — самое дорогое для меня. Некоторые перешли ко мне от бабушки.
— В таком случае мы возьмем их с собой.
Уэнди засмеялась.
— А мне показалось, что ты предлагал все оставить грузчикам.
— Разве я это говорил?
— Не беспокойся, я поступила по-своему. Ты бы удивился, от скольких вещей я избавилась. — Она взяла трубку в другую руку и посмотрела на часы. — Все прошло так гладко, что ты уже закончил, или что? — Как было бы чудесно, если бы он уже освободился. Она бы в пятнадцать минут привела себя в порядок, и они могли бы провести весь остаток дня вместе. Ему понравился бы ботанический сад, его замечательная выставка кактусов. Да и к тому же после нескольких часов, проведенных в офисе, свежий воздух ему бы не повредил. Или они могли бы поехать в Седону…
— Я еще не закончил, — сказал Мак, и Уэнди сникла. — И теперь, боюсь, мне придется втянуть в это и тебя. Мне очень жаль, Уэнди, но президент компании придет на ужин сегодня вечером вместе со своей женой.
— Так что ждут и меня? — У Уэнди было смешанное чувство. Ей хотелось бы оказаться там и познакомиться с деловыми партнерами Мака, но только при условии, что он сам того желает. О последнем, судя по всему, не может быть и речи.
Однако позже она должна была признать, что он ничем не выдал своего нежелания. Когда он вернулся в отель, она была уже одета и в ожидании его перебирала почту. Мак не пришел в восторг от ее платья — нежно-розового,
За ужином они были только вчетвером, и уже через полчаса, в течение которого Уэнди слушала умиленный рассказ жены президента — холеной женщины немногим больше пятидесяти — о ее детях, у нее начала кружиться голова. Поскольку ей едва ли когда-нибудь довелось бы снова встретиться с ними, она не очень-то внимательно следила за подробностями, несмотря на решимость быть вежливой. Уэнди неудержимо влек к себе другой разговор. Куда увлекательней было слушать о планах президента по вложению капитала в новую технологию и о трудностях, с которыми он сталкивался, пытаясь снизить цену на новый товар до разумного уровня.
За десертом Уэнди больше не могла сдерживаться.
— Если товар действительно лучше, — решительно сказала она, — не стоит так беспокоиться из-за цены.
За столом воцарилась тишина. Брови президента взлетели вверх почти до волос, Мак опустил вилку и внимательно посмотрел на Уэнди, а жена президента сказала:
— Наша дочь такая же — у нее на все есть свое мнение. Вот почему она преуспевает в своей…
Президент поднял руку, чтобы заставить жену замолчать.
— Пожалуйста, продолжайте, Уэнди.
— Что ж, если ваш товар явно лучше, чем у конкурентов…
— Разумеется, лучше, — чуть ли не возмущенно перебил ее президент. — Совершенно новый, натуральный заменитель растительных масел и жиров, низкокалорийный, не теряет своих свойств при высокой температуре, словом, на голову выше того, чем заполнен сегодня рынок.
Уэнди пожала плечами.
— Тогда и продавайте его как эксклюзивный товар — оправдывающий свою цену, какова бы она ни была.
Президент усмехнулся и покачал головой.
— Легко сказать, моя дорогая, но когда дело доходит до торговли…
— Вам просто нужно убедить торговцев, что покупатели заплатят эту цену.
— И как вы советуете это сделать?
— Я, конечно, не могу сразу предложить вам готовое решение, но считаю, что нужно использовать непрямые методы. Не спорьте с покупателями. Придите прямо к ним на кухню. Устройте собственные павильоны — или, лучше, арендуйте их — и дайте возможность широкой публике попробовать ваш продукт на вкус. Если он действительно так хорош, будет несложно убедить людей, что они могут теперь есть пироги, чипсы и цыпленка табака и не получать при этом калорий. Пусть они только раз купят этот продукт, и они будут ломиться в двери булочных и ресторанов, а те в свою очередь будут звонить вам и умолять продать им партию товара.
— Это очевидно, — сказал Мак.
Его равнодушный тон задел Уэнди, и она произнесла более резко:
— Если так, то я несколько удивлена, почему вы не подумали об этом сами.
— Я рынка не касаюсь, — справедливо заметил он.
— Зато я касаюсь. — Она увидела, как напряглось его лицо, но не могла остановиться. — Поэтому, Мак, может быть, ты не будешь говорить мне, что очевидно, а что нет?
— Вы эксперт по рынку? — Президент произнес это так, словно у него перехватило дыхание.