Гнездо для птенца
Шрифт:
Пока они были в церкви, снова пошел снег, и теперь огромные снежинки лениво кружились в спокойном вечернем воздухе.
— Настоящий рождественский снег, — сказал Мак, прижимая одной рукой к себе Рори, а другую предлагая Уэнди.
Тротуары очистили от снега, но звуки шагов раздавались как-то глухо. Если бы не далекий голос, который выкрикивал: «С Рождеством!» — да едва слышный звон колоколов, доносившийся с какой-то далекой колокольни, они были бы одни в замерзшем мире. Рори положила голову на плечо Мака и затихла.
Уэнди хотела
— Вы хотите знать, почему я не купил вам обратный билет?
— Нет. Ну да, хочу, но то, что я хочу знать по-настоящему, — это что будет с Рори. Я слышала, как вы сказали своей матери, что вы занимаетесь этим — устройством будущего Рори, я полагаю. Но если у Тэссы нет намерения…
— Она совсем не создана для материнства, — согласился он. — Не поймите меня неправильно, Тэсса мне очень симпатична.
Уэнди подняла к нему глаза, полные боли. Большая снежинка легла ему на ресницы, и она поймала себя на желании смахнуть ее. Вместо этого она сжала руки и закусила губу. Разумеется, у нее не было никакого права приказывать или оспаривать его действия. Если она будет упорствовать, то, скорее всего, окажется на ближайшем самолете в Финикс, будь это канун Рождества или нет.
Но даже если бы он рассердился на нее, она все равно сделала бы это, ведь речь шла о будущем Рори.
— Разве вы не понимаете, Мак? Если Тэсса и Джон не возьмут ее, мы снова возвращаемся к исходному вопросу. Что будет с Рори?
Сначала ей показалось, что он вообще не собирается отвечать. Но после паузы Мак сказал:
— Я сам буду заботиться о ней. Я удочерю ее и воспитаю как собственного ребенка.
На мгновение глаза Уэнди расширились от ужаса. Конечно, в этом был смысл. Мак слишком привязался к девочке, чтобы не подумать о таком варианте. И это было не в его характере — оставить ребенка в беде. Он не смог повернуться к Рори спиной. И все же вряд ли это было наилучшим решением проблемы.
— Прекрасно, но вы подумали о том, каково быть единственным родителем? Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Как вы поступите, когда дела заставят вас уехать из города? Запихнете ребенка в портфель и будете носить с собой? Или тоже наймете сиделок?
— Мне больше не придется много ездить. Кроме того, я не намерен оставаться единственным родителем.
Конечно. Это разумно. Если он женится, у Рори будет все, о чем можно только мечтать, — материальное благополучие, эмоциональный комфорт и двое любящих и заботливых родителей.
Мак нашел идеальное решение — единственное решение, и Уэнди понимала, что ей следует наконец зрело рассудить и признать это и порадоваться за Рори.
Но внутри у нее все сжалось, и она почувствовала такую слабость, что у нее закружилась голова и зазвенело в ушах. Кто же будет этим вторым родителем? Та женщина со слащавым голоском, которая оставила сообщение на его автоответчике?
Неважно, насколько сильно эта женщина увлечена Маком,
Уэнди приказала себе не впадать в отчаяние раньше времени. То, что ей сразу не понравился голос, еще ничего не значит.
Наконец она заставила себя кивнуть.
— Рори нужна настоящая семья. — Она едва узнала свой голос.
Отказаться от ребенка, к которому она так глубоко привязана, было все равно что вырвать из своей груди сердце. Ведь в этом случае ей нельзя будет даже выпросить право навещать Рори: у девочки будут двое родителей и постоянная семья. К чему смущать ее эпизодическими набегами постороннего лица?
Мак переместил ребенка у себя на руках, с тем чтобы открыть ворота, и Рори захныкала спросонок, снова успокоившись, когда они зашагали по подъездной дороге.
Малышке было очень хорошо с ним. Так было почти с самого начала, как если бы Рори инстинктивно чувствовала, что может ему довериться, что он позаботится о ней. Скоро она, вероятно, забудет Уэнди — забавную тетю с глупым покашливанием.
— Мне следовало самой подумать об этом. — Голос Уэнди прозвучал немного истерично. — Я имею в виду… вашу женитьбу. — Почему так трудно произнести это слово? Почему это приносит такую боль? Она уже ступила на трудный путь расставания с Рори.
— Ситуация исключительная, — сказал Мак очень серьезным тоном. — При обычных обстоятельствах я не думаю, что вы удостоили бы вниманием мысль о том, чтобы выйти за меня замуж. А сейчас, что ж, я рад, что все устроилось.
Тротуар, казалось, начал уходить из-под ног Уэнди. Она не слышала ровного шума длинной темной машины, которая величаво двигалась по подъездной дороге и наконец остановилась. Из открытого окна послышался голос Элинор.
— Я случайно услышала. Значит, все устроилось? — коротко спросила она.
Уэнди открыла рот, но единственным звуком, который ей удалось издать, был едва слышный хрип. Мак и вовсе промолчал.
Элинор перевела взгляд с одного на другую, и то, что она увидела на их лицах, казалось, удовлетворило ее, поскольку она повернулась к Уэнди и протянула обе руки, невзирая на то, что объятия причинят ей боль.
— Ах, моя дорогая, — воскликнула она, — как замечательно будет иметь тебя своей дочерью!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Уэнди так и не поняла, как ей удалось подняться по ступенькам до входной двери. У нее так кружилась голова, что она не видела, куда идет. Ее разума хватило, только чтобы поблагодарить небеса за то, что у нее не было на. руках ребенка, — скорее всего, она бы его уронила. Ей как раз пригодилось правило этикета, которое она усвоила в последние двадцать четыре часа, — не разговаривать там, где слуги могут тебя услышать. Дворецкий попридержал для них дверь, и только когда Уэнди оказалась внутри, она обернулась к Маку.