Гнёзда Химер

Фрай Макс

После продолжительного блуждания по коридорам она привела меня в маленькую комнату, в центре которой стояла здоровенная, в человеческий рост, деревянная бочка. Мне пришлось залезать туда, воспользовавшись специальной приставной лесенкой. Вода в бочке оказалась теплой, от нее исходил слабый сладковатый запах, похожий на аромат лесного меда.

— Здорово! — одобрительно сказал я.

— Еще бы! — согласилась Альвианта.

— Слушай, а что творилось утром? — спросил я. — Столько шуму подняли…

— Утром? Ой, а что же у нас было утром? — она наморщила лоб, потом махнула рукой и рассмеялась: —

А, так тебя тоже разбудили вопли моей мамы? Она перепугалась до полусмерти и меня напугала, а это к нам Пронт приехал — всего-то!

— Пронт? Это который с Ложкой? — вспомнил я.

— Ну да, — кивнула она.

— А зачем он приезжал? В гости?

— Ну уж нет! Пронт просто так в гости даже к своим братьям не ездит! Пронт всегда приезжает проверять, все ли в порядке. А потом докладывает Ванду. Пронтов никто не любит, но с ними все носятся: так дешевле обойдется! Если Пронту что-то не понравится, он может стукнуть хозяина замка Ложкой по лбу, развернуться и уехать. Это значит — он честно предупредил, что будет жаловаться Ванду на плохой прием. А Ванд может и Эстёра с Лопатой прислать, если встанет не с той ноги, да еще и в похмелье…

— Ну и дела! — прыснул я. — Слушай, а может его проще убить, чем кормить, этого ябедника?

— Проще-то проще, — мечтательно вздохнула Альвианта. — Иногда так руки чешутся! Но с Вандом ссориться нет дураков. Вот несколько лет назад сумасшедшие альганцы, братья Пэногальфы из Пастпта, не выдержали и прирезали-таки наглого Пронта Ибаэнта Норбандофта…

— Как, ты сказала, его звали? — фыркнул я.

— Ибаэнт Норбандофт, — повторила она, к моему величайшему удовольствию. — А что?

— Ничего, милая, извини. Продолжай, пожалуйста.

— Так вот, после того как этот гад сожрал все, что хранилось в их вечно пустующих кладовых, и все равно стукнул Ложкой по лбу младшего из братьев, немого Эрберсельфа, Пэногальфы его прирезали столовыми ножами, которые как раз были под рукой… Наверное, это было здорово! Но потом Ванд разгневался и прислал к ним Рандана Таонкрахта, а тот горазд своей Метлой помахать. В общем, братья Пэногальфы позабыли все на свете: и как их зовут, и кто они такие, так что теперь бедняги бродят по двору собственного замка вместе со своими слабоумными слугами и даже не могут решиться залезть за вином в «хозяйский погреб» — представляешь? Ванд и рад бы их простить, но тут уже ничего не поделаешь: Метла Рандана — страшная штука! Так что мне пока не очень-то хочется убивать Пронта. Наш-то Великий Рандан Бааглибат Эльрайнмакт уже давно без дела изнывает…

— Надеюсь, тебя-то он хоть не стукнул, сволочь такая? — сочувственно поинтересовался я.

— С какой это стати? — обиделась Альвианта. — Я его все время кормлю как на убой. А тут мне еще так с тобой повезло: ты вчера мало съел, так что у меня полбочки солено-квашеной умалы по-улльски осталось. Я ему ее и скормила: все равно бочка открыта, не пропадать же добру… Одним словом, Пронт уехал довольный.

— Это радует, — отчаянно зевнул я. И предпринял первую попытку покинуть «ванну». Признаюсь честно: она оказалась неудачной.

Из бочки я все-таки вылез, но только после доброй дюжины попыток и продолжительного нецензурного монолога на своем родном языке, поскольку кунхё показался мне

недостаточно выразительным — или же мне просто не хватало теоретической подготовки… Альвианта наблюдала за мной со спокойным любопытством. Кажется, она решила, что это я так развлекаюсь.

Потом она отвела меня в тот же самый зал, где мы сидели вчера, и кормила так усердно и обстоятельно, словно я был еще одним местным ревизором, очередным Пронтом, свалившимся на ее бедную голову.

Пожилая отравительница деловито сновала с подносами и все пыталась завести со мной светскую беседу о ценах на дерьмоедов: очевидно, изучила мой костюм и теперь была уверена, что ее непутевая дочка завела роман с молодым Мэсэном. Я вежливо пожимал плечами в ответ на все ее вопросы, мысленно посылая на ее седую голову самые заковыристые проклятия.

Наконец Альвианта решила, что присутствие мамы нарушает лирическую обстановку, и неласково предложила ей очистить помещение. Та удалилась, шаркая ногами и бормоча себе под нос какие-то смутные проклятия.

— Теперь точно отравит! — ехидно предрек я.

— Ты думаешь? — серьезно переспросила Альвианта. — Ну, если ты так уверен, тогда, может быть, мне следует сделать это первой?

— Да нет, — великодушно сказал я, — можешь не спешить. Это я пошутил.

— Ты извини, что я не поняла, — простодушно улыбнулась она. — У нас никто так не шутит. Здесь вообще редко шутят. Ну, бывает, слуги друг другу штанины узлом завязывают или дерьмоеду в горшок острого соуса нальют — так то слуги… А вот мой отец однажды поймал своего придурковатого братца, моего дядю Эфольда, напоил как следует, переодел в женское платье и подложил в постель к его же собственному бубэру. А тот тоже был пьян, как всегда… Потом дяде Эфольду, чтобы хоть как-то прикрыть свой срам, пришлось отрубить голову бедняге бубэру, который, по большому счету, ни в чем не провинился, а просто хорошо сделал свою работу. И дядина дворня чуть ли не год жила без бубэра, так что половина баб убежала в лес к разбойникам: ходили слухи, что атаман одной из шаек — беглый бубэр, и ему тоскливо без привычной работы…

Я чуть не подавился от таких откровений. Растерянно ухмыльнулся и отчаянно закашлялся.

— Правда же, смешно? — обрадовалась Альвианта. — Мой отец был веселым человеком, совсем как ты!

— Спасибо, — вежливо сказал я. Честно говоря, мне было трудно убедить себя, что мне сделали комплимент, но так оно и было…

Остаток дня прошел довольно бездарно: Альвианта изо всех сил старалась продемонстрировать, что мой завтрашний отъезд ни капельки не портит ее настроение. В итоге она напилась до бессознательного состояния. Правда, песен так и не пела, а с обезоруживающей искренностью разревелась у меня на груди.

«Может быть, ты погостишь еще два-три дня?» — сквозь слезы спрашивала она. А я, как последний идиот, твердил: «Нет», — и ужасно хотел дать себе по морде за такое фантастическое свинство. Так мы и развлекались — не могу сказать, что мне шибко понравилось…

В конечном счете, мне самому пришлось волоком транспортировать даму в спальню. Хорошо хоть, что она была в состоянии показывать дорогу! Альвианта нашла неплохой способ отомстить мне за мое упрямство: уснула прежде, чем ее голова коснулась подушки.