Гнёзда Химер

Фрай Макс

— Это была твоя родная мама? — уточнил я.

— Ну да, — затараторила Альвианта. — В свое время отец выгнал маму из замка, поскольку она довольно неумело пыталась его отравить: у нее был роман с кем-то из моих дядюшек или с обоими сразу, и они, ясное дело, ее уговорили. А после смерти отца я усмирила своих родичей: придурковатого дядю Эфольда и этого хитрющего склочника, дядю Бикантномьена. И всем стало ясно, что я — хозяйка в своем доме и на доброй половине земель области Макт, и об этом было торжественно объявлено на совете всех руи Эльройн-Макта. Вот тогда мама пришла ко мне и попросилась обратно. Я ее пустила, и мы договорились: я даю ей кров и еду, а она прислуживает

мне за обедом, шьет мне одежду, точит мой меч и рассказывает новости, когда мне становится скучно, — все лучше, чем постоянно видеть перед собой рожи этих болванов, слуг…

— А ты не боишься, что она и тебя попытается отравить? — усмехнулся я. — От некоторых вредных привычек очень трудно избавиться!

— Знаешь, я об этом тоже думала, — согласилась она. — И пришла к выводу, что ей это невыгодно. Что она будет без меня делать? Кому она нужна? Если замок достанется кому-то из моих дядюшек, маму тут же выгонят прочь: они до сих пор злятся на нее за эту неудачу с отцом и за то, что она ему во всем призналась. А еще больше, надо думать, за то, что она меня родила… Нет, мама — вполне ничего, просто иногда ей начинает мерещиться, что она все еще юная и прекрасная хозяйка Хапс Дюэльвайн Гаммо и ей тут все позволено… Вот так мы и живем, Ронхул Маггот! — заключила она с такой изумительной иронией, словно рассказывала мне не о собственной жизни, а о каких-нибудь забавных болванах — героях новой кинокомедии или просто соседях…

— А что это за «руи», о совете которых ты говорила? — спросил я. Не могу сказать, что мне было по-настоящему интересно, скорее просто сработал условный рефлекс: спрашивать о значении любого непонятного слова.

— Ой, а ты и этого не знаешь? О чем же с тобой говорил Таонкрахт, если он не рассказал тебе самого главного? — удивилась Альвианта. — Руи — это самые знатные люди в Земле Нао, высшая каста. Я, например, из руи. Только руи может быть Вандом, и только после того, как его изберут прочие члены касты. И Великих Ранданов выбирают из руи…

— А Ванда именно выбирают? — удивился я. Я-то думал, что Ванд — нечто вроде короля. А со слов Альвианты выходило, что Ванд — местный аналог президента.

— Ну да, выбирают, — кивнула она. — Но только руи, и только одного из своих. Это очень красивый ритуал, Ронхул. Мне даже жаль, что ты не руи и никогда не сможешь принять участие в этом обряде: чужим не разрешается при нем присутствовать, даже демонам… А есть еще хиурра, вторые по важности после руи: из них выбирают Эстёров. А третьи по значимости — шархи. Эти по большей части совсем голодранцы, но все-таки какая-никакая, а знать. Из них выбирают Пронтов, к тому же, если бы не шархи, Ванд быстро остался бы без войска: с одними избалованными младшими сыновьями, э-руи-хагами и э-хиур-хагами, не очень-то повоюешь… [32] Тебе еще интересно?

32

Подробнее о кастах Земли Нао рассказывается выше, в примечании к слову «шархи».

— Сам не знаю, — честно сказал я. — Мне все интересно. Все понемножку…

— И ничего не интересно по-настоящему, да? — понимающе закивала она. — Знаешь, мне тоже! Всю жизнь ощущаю какое-то странное равнодушие, немного похожее на холод в сердце: как будто все, что со мной происходит, — не на самом деле. Как будто я просто сплю, и все равно придется просыпаться, поэтому не стоит слишком интересоваться подробностями сна… У тебя тоже так?

Я неуверенно кивнул. Альвианта не переставала меня удивлять: какая-то

гремучая смесь неправдоподобной, почти дикарской наивности и пронзительно ясного разума. Только что она с сокрушительной прямотой сформулировала мою основную проблему: мне всю жизнь не очень-то удавалось поверить, будто все, что со мной происходит, действительно имеет значение. Кроме разве что редких случаев, связанных в основном с физической болью, смертельной опасностью и прочими неприятностями в таком роде…

Пожилая отравительница тем временем вернулась с ужасающих размеров подносом и принялась проворно расставлять на столе многочисленные блюда и кувшины. Напоследок смерила меня подозрительным взглядом и неторопливо удалилась, демонстративно волоча за собой пустой поднос. Очевидно, мы должны были понять, какой он тяжелый, и посочувствовать несчастной старухе.

Но Альвианта не обращала на старуху никакого внимания. Вскрыла бочонок, небрежно отшвырнула крышку куда-то в дальний угол зала с восторженным воплем: «Йох! Унлах!» — и проворно наполнила одну из пустых глубоких мисок аппетитно пахнущей смесью из каких-то мелких кусочков, не поддающихся идентификации.

— Попробуй, Ронхул. Это солено-квашеная умала по-улльски, — торжественно сказала она. — Здесь, в Земле Нао, никто так не готовит умалу. Можешь считать, что тебе повезло!

Смесь оказалась чертовски вкусной, но, пожалуй, чересчур сытной. Я быстро понял, что буду ковыряться в своей миске до наступления ночи. Такая перспектива меня совершенно устраивала: кресло было удобным, ноги сладко ныли от усталости и пока не горели желанием снова накручивать занудные километры по лесной дороге, а прекрасная хозяйка дома казалась мне старинной подружкой, кем-то вроде бывшей одноклассницы. Довольно странно, если учесть, что она была обитательницей совсем чужого Мира, где я провел чуть больше двух недель и пока даже не начал понимать, как он устроен…

Впрочем, одно разительное различие между нами все-таки существовало: пока я страдал над тарелкой, это хрупкое существо навернуло свою порцию с пугающей скоростью, удовлетворенно вздохнуло и потянулось за добавкой. Мне-то всегда казалось, что такие изящные барышни питаются чем-то вроде цветочного нектара, да и то в катастрофически малых дозах…

— Хочешь выпить, Ронхул? — промычала она с полным ртом.

Я вспомнил чудовищную попойку с Таонкрахтом, внутренне содрогнулся и помотал головой.

— Дело хозяйское, — согласилась Альвианта, — не люблю уговаривать. Скажу только, что ты много теряешь. Хомайские вина — это нечто! Грех не попробовать, если предлагают…

— Ну разве что попробовать, — нерешительно кивнул я.

— А я о чем говорю?! Напиваться здесь, хвала Ургам, никто не собирается. В моем замке другие традиции!

Что бы там Альвианта ни говорила о традициях, у нее оказались своеобразные представления о том, сколько вина требуется человеку, чтобы его попробовать. В кубке, который она для меня наполнила, вполне можно было искупать новорожденного младенца.

Я осторожно пригубил ароматную ярко-голубую жидкость. Вино оказалось вкусным и не слишком крепким, но я дал себе слово, что буду осторожен и ограничусь несколькими глотками за весь вечер: в глубине моей души жила жутковатая уверенность, что еще одного похмелья я просто не переживу!

— А ты можешь рассказать мне еще что-нибудь, Ронхул? — внезапно спросила Альвианта. Она все еще жевала, но уже не с таким яростным энтузиазмом. — Как ты попал в Альган и как потом добрел до моих земель, я уже знаю. Но мне интересно: а что было с тобой прежде? Когда еще у меня будет случай узнать, как живут демоны…