Гнев Шибальбы
Шрифт:
— Здесь была одна очень милая женщина в лабораторном халате, она мне здорово помогла. Я не поблагодарила ее за оказанную любезность и хотела бы сделать это, если она еще здесь.
Джонатан несколько скептически посмотрел на меня, но смолчал.
— Она уже ушла.
— Она появится завтра? — спросила я.
Девушка вздохнула, встала со стула, осторожно держа руки перед собой, чтобы не повредить маникюр, и, безуспешно пытаясь надеть очки, принялась изучать обширный график работы сотрудников.
— Ее не будет еще четыре дня, — сказала она. — У нее свободный график, — добавила она. Я подумала,
Зато теперь я знала ее имя. Эулалия Гонсалес. Это была единственная женщина в графике, которая работала сегодня и должна была появиться через четыре дня.
— Грасиас, — поблагодарила я, и мы с Джонатаном направились к выходу.
— Могу ли я узнать, что все это значит? — спросил он, когда мы вышли из этого страшного здания и снова вдохнули свежего воздуха.
— Я хотела подробнее расспросить ее о том, что случилось с доном Эрнаном, — сказала я.
— Может, будет лучше, если этим займется полиция?
— У меня нехорошее предчувствие касательно следствия, которое проводит Мартинес. Думаю, торопясь дать заключение по такому серьезному делу, как это, — в конце концов, дон Эрнан имеет международное признание в своей области, — он готов не обращать внимания на некоторые несоответствия.
— Например?
— Например, место совершения преступления. Как насчет основных деталей? Когда мы отправились опознавать тело, Мартинес сказал, что дон Эрнан, вероятно, был убит в своем кабинете, но я так не думаю. Его ботинки были в дорожной пыли и отвороты брюк тоже. Откуда может взяться пыль, если вы работаете, сидя за письменным столом? Я заметила выражение Эулалии Гонсалес, она тоже была не согласна с тем, что дон Эрнан был убит в кабинете. Разве это не наводит на размышления о причине, по которой Мартинес настаивает на том, что это случилось в кабинете?
— Лара, возможно, ты несправедлива к полиции. Может, Мартинес просто не хочет говорить что-либо на публике. Я отвезу тебя обратно в отель. Тебе нужно отдохнуть от всех этих перипетий.
Отчасти я была с ним согласна. Так или иначе, у меня не было другого плана. Я позволила ему отвезти меня в гостиницу. На обратном пути он наклонился ко мне и сжал мою руку.
— Когда все уляжется, давай снова съездим за город, только мы вдвоем.
— Отличная идея, — сказала я, надеясь, что и он с этим согласен.
Остаток дня я провела, помогая Ортисам готовиться к похоронам. Полиция пообещала выдать тело вечером, а похороны должны были состояться через два дня.
Мы все, невероятно уставшие, рано отправились спать. Донья Хосефина удалилась в свою комнату еще до моего возвращения в отель. В тот вечер я ее больше не видела.
Я поставила будильник на три часа ночи, и, когда он прозвенел, через пару минут я была готова. Я снова надела черное. Для выполнения поставленной мной задачи мне нужно было выбраться через окно в ванной. Я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел, как я выхожу из отеля в этот поздний час.
По моим подсчетам, музей находился менее чем в миле от гостиницы. Я решила не останавливать такси и побежала, стараясь держаться жилых улиц и теневой стороны. Добежав до музея, я спряталась в небольшом садике на заднем дворе, чтобы восстановить дыхание.
У меня остался ключ от кабинета дона Эрнана, и, так как это был единственный ключ дона Эрнана в отеле, я здраво рассудила, что он был универсальным. На ключе была надпись «музей», а не «кабинет», а дон Эрнан являлся исполнительным директором музея. Я осторожно пробралась к задней двери.
Через пару секунд я оказалась внутри и как можно тише поднялась по ступенькам. Когда я добралась до верхнего этажа, я остановилась, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Я разглядела желтую полицейскую ленту, преграждавшую вход в кабинет, но охраны не было. Полиция закончила здесь работу.
Крадучись я прошла по коридору. Проскользнуть под желтой лентой не составило труда, и я очутилась в кабинете. Я взяла с собой фонарик из кухни в гостинице и быстро осмотрела комнату. Очков нет. Трости — тоже. Только очертания тела, сделанные мелом там, где оно было найдено.
Дневник, который я обронила в спешке, когда покидала кабинет в прошлый раз, остался между выступом окна и шкафом для хранения документов, и, очевидно, при беглом осмотре полиция его не заметила. Я схватила дневник и двинулась в обратный путь, остановившись у входной двери, чтобы убедиться, что снаружи никого нет, прежде чем выйти на улицу.
К четырем тридцати я была уже в кровати. Но я не спала. Мне нужно было многое обдумать.
До этого момента я ходила вокруг да около. Но теперь мое положение было сродни тому, как если бы я стояла у самого верха Ниагарского водопада. Опусти я ногу в воду, и меня бы просто унесло. Меня бы неминуемо затянуло в мир масок, мир зла. Возможно, думала я, может сбыться мой сон, который я увидела в первую ночь, проведенную в Мериде, когда я проваливалась в черный мир Шибальбы, где меня поджидали Повелители Смерти.
Почему я так охотно поехала?
Может, на этой поздней стадии моего развития у меня проявился какой-нибудь рецессивный спонтанный ген. Или в этих событиях сосредоточились все страдания и обиды прошлого года. Или я просто схожу с ума.
Однако, похоже, причина в чем-то более значительном.
Дон Эрнан называл меня амига.Он считал, что ему нужен помощник в этом деле, и позвал меня.
Я должна хоть что-нибудь сделать.
Следующий день, ламат по календарю майя, который ассоциируется с кроликом, был хорошим днем для начала чего-либо, впрочем, не более чем любой другой. Я должна разгадать загадку, найти кролика и последовать за ним, куда бы он меня не привел.
Я уже совершила как минимум одно незаконное деяние — воровство, да к тому же с места преступления. Нет, даже два. Я утаила от полиции информацию об ограблении в баре. Прежде чем все выяснится, случится еще что-нибудь.
Радости это полиции, особенно майору Игнасио Мартинесу, не доставит.
Я решила, что, когда до этого дойдет, меня вряд ли будет волновать мнение майора Мартинеса.
Ламат
Это конец восьмого периода финальной игры в мяч между легендарными Героями-близнецами и Повелителями Шибальбы. Дела у наших героев не слишком хороши. Злобные Повелители отрезали голову Хун-Ахпу и сделали из нее мяч!