Гнев Шибальбы
Шрифт:
Фасад был очень простым, как и интерьер, где единственным световым пятном был алтарь с ярким, расшитым в стиле майя убранством.
Для тех, кому подобные вещи небезразличны, отмечу, что в Северной Америке это самый старый собор, а крест над главным алтарем является вторым по величине в мире. Быть может, когда-то он был украшен золотом, но во время революции золото исчезло почти со всех церквей.
Когда люди начали входить, я поняла, что мои мысли заняты утренним разговором с доньей Франческой. Я помогала, как могла, на кухне, разнося подносы с кофе и выпечкой постояльцам, многие из которых из-за событий последних дней пребывали на грани истерики.
Франческа
— Вы удивительно терпеливы с ней, — начала я. — Ей нелегко угодить.
— Ну что ты, она — замечательная, — сказала донья Франческа.
Она замолчала на мгновение.
— У нее была трудная жизнь. Знаете, она ведь родилась в Англии. Я думала, что Хосефина — ее настоящее имя. Я понятия не имела о том, какая у нее фамилия. По некоторым ее рассказам я поняла, что ее семья была очень бедной, и она годами копила деньги, прежде чем смогла купить билет на корабль, идущий в Северную Америку. Конечно, она хотела попасть в Нью-Йорк. Как и все. Но билет до Мериды стоил дешевле. Кажется, она рассказывала, что прибыла на грузовом судне.
— Когда это было?
— Давно. Она говорила, что была очень молода. Наверно, в конце двадцатых годов.
— В те времена для молодой женщины это, наверно, считалось очень смелым поступком, — сказала я.
— Да, думаю, так оно и было. Но мне кажется, что она это сделала скорее из отчаяния, чем из храбрости. Она рассказала, что работала няней в богатой мексиканской семье. Иногда ей позволялось присоединяться к их гостям за обедом, и именно там она встретила любовь всей своей жизни.
Он был женат, и законный союз с любимым был для нее невозможен. Вскоре после их знакомства она забеременела, и четыре года он помогал ей и ее ребенку. И она, и ее возлюбленный души не чаяли в сыне. Для нее он был всем. И полагаю, для ее любовника тоже, судя по тому, что вскоре произошло. Однажды она вернулась из магазина и обнаружила, что ее сына нет дома. Женщина, которая присматривала за ним, оказалась запертой в чулане. Она не запомнила мужчин, которые забрали ребенка.
Однако Хосефина знала, кто это сделал. Она побежала к любовнику домой, но там никого не нашла. Ей сказали, что семья уехала за границу. Она обежала все доки в поисках корабля, отправляющегося в Европу, день и ночь ждала у дома, но сына она так и не увидела. Она осталась в Мериде, ожидая возвращения семьи и надеясь услышать хоть словечко о своем малыше или увидеть его. Заработать на жизнь она могла только тем, что умела делать. Прожив несколько лет в приличной семье, она приобрела безупречные манеры. Скорей всего, она не получила хорошего образования, но она читала книги из семейной библиотеки и быстро училась.
Она стала одной из тех, кого из вежливости называют куртизанками. Она всегда представлялась вдовой, и полагаю, что в каком-то смысле была права. Знаю, некоторые люди считают, что с ней нелегко. Мне всегда казалось, что ее поддерживает сильный характер.
У меня комок подкатил к горлу, когда Франческа рассказывала мне историю этой казавшейся мне смешной женщины, и теперь, вспоминая ее рассказ в церкви, я была готова расплакаться. Выросшая в аристократической семье, она на протяжении пятидесяти лет продолжала ждать сына, завоевывая сердца мужчин. В тот день нужно было заказать молитву и о донье Хосефине.
Когда над главным алтарем зажегся свет и началась служба, у меня появилось странное ощущение: какая-то дезориентация мыслей. Это не было простым головокружением. Я пыталась сконцентрироваться на
Священник говорил о Христе как о рыбаке, ловце человеков, и я вспомнила, что сегодня мулук, день, который в календаре майя ассоциируется с водой и рыбой. Вдруг мне показалось, что мрачные противоречия, сконцентрировавшиеся в этом городе, смешение западного мира с миром майя в этом соборе являются предтечей чего-то еще более страшного.
Мне вдруг очень захотелось в прохладное и темное место. Разум говорил мне, что все это — результат потрясений и переживаний последних дней, но голос разума не убеждал. Я чувствовала непреодолимое желание найти темный уголок, подальше от света. Поднявшись с места, я начала пробираться по рядам к выходу.
Слева от главного алтаря находилась маленькая часовня с резным изображением, называемым «Кристо де лас Ампольяс»— «Христос, покрытый волдырями». Это изображение Христа предположительно было вырезано в шестнадцатом веке из дерева, которое горело в огне всю ночь, но не обуглилось. Церковь, в которой это изображение первоначально находилось, тоже горела, и рассказывают, что после пожара и церковь, и статуя были покрыты волдырями.
Вцепившись в стену затененной стороны бокового придела собора, я приросла к месту от ужаса, когда увидела с зажженной свечой в руках и преклонившуюся в молитве перед Христом светловолосую женщину в черном платье, черных перчатках и черной мантилье. Какое-то мгновение я была уверена, что это была выздоровевшая донья Хосефина. Затем женщина поднялась и повернулась. Это была Шейла Страттон Гомес.
Увидев меня, она слабо улыбнулась. Ее глаза были красными от слез. Я подумала, как они с Хосефиной похожи: белые иностранки, одинокие, хотя и по очень разным причинам, и обе — каждая по-своему — стали жертвами безжалостных мужчин.
Она, должно быть, заметила мое потрясение, потому что быстро взяла меня за руку и повела к боковым местам. Когда мы сели, она тихонько открыла сумочку и жестом указала на содержимое. Я увидела только две вещи: платиновую [22] кредитку и небольшую серебряную фляжку.
Обернув фляжку носовым платком, она быстро сделала большой глоток, затем передала фляжку мне. Я пригубила. Это был сильно охлажденный мартини. Несмотря на шок, должна признать, мне это помогло.
22
Кредитная карточка компании «Американ экспресс» с неограниченным кредитом и многочисленными привилегиями, предназначенная для состоятельных клиентов.
Мы сидели рядом, она держала меня за руку на протяжении всей службы, а потом мы последовали за идущей за гробом процессией, возглавляемой Сантьяго в инвалидном кресле. Норберто и Алехандро несли гроб.
Выйдя из церкви, мы с Шейлой надели солнцезащитные очки и двинулись за процессией на кладбище. Кладбище в Мериде, как и все другие кладбища в Мексике, казалось гораздо ярче и несколько экстравагантным по сравнению с теми кладбищами, к которым я привыкла. Памятники были покрыты ярко-синей, коралловой, зеленой и белой краской, на многих виднелись изображения умерших, окруженные гирляндами цветов. Цветы тоже были необычны: лилии, гвоздики, розы и маргаритки, которые продавали женщины майя, стоя за небольшими прилавками под навесами на главной дороге к кладбищу. Сами памятники, от простых крестов до небольших часовен, словно свадебный торт, были украшены белым мрамором, подтверждая особое отношение мексиканцев к смерти.