Гнёт Луны

Рууд Рин

— Она не твоя женщина, ублюдок…

— А я решил, что моя, — мужчина пожал плечами. — Стоило мне вновь увидеть ее глаза, так я понял, что моя жизнь не имеет смысла без нее.

— Ты не нужен Искорке, — Феликс шумно втянул слюну и злобно уставился на урода с аккуратными пшеничными локонами. — Она не откажется от нас и Фериила.

— Ладно, — всплеснул руками Рене. — Старшенького тоже заберу. Милый мальчик. Стану ему новым папой.

— Ты, мать твою, серьезно? — сквозь смех прохрипел Феликс.

— Я понимаю, что нельзя женщину разделять

с детьми, — мужчина пожал плечами. — Мужья приходят и уходят, а дети остаются. Так что, я выбрасываю тебя и блондинчика из нашей истории любви и оставляю двух сыновей. Фериил и Лестер Дануа. Звучит хорошо, мне нравится. Вы себе новую жену найдите. Это не мои проблемы, а я уже свыкся с мыслью, что у меня два сына.

Феликс всхрапнул. Рене говорил серьезно и не видел в своих словах ничего глупого и нелепого.

— Это мои сыновья, тупой ты урод, — прорычал Феликс. — И моя жена! Моя, черт тебя дери, жена! И никто из нас друг от друга не откажется. Я не откажусь! Да хоть запытай меня здесь до смерти.

— Даже если я вырежу всю твою стаю? — Рене вскинул бровь. — И стаю твоего мужа? Знаешь, за деньги можно нанять таких уродов, которые и детей не пожалеют. Меня устраивает сценарий, в котором я развязываю войну с оборотнями. Возможно, во мне заговорила кровь моих предков. И мне даже не надо будет участвовать в кровавой бойне. Я укачу куда-нибудь на Бали под новым именем и буду пить шампанское под пальмами, пока оплаченные мной вооруженные наемники будут убивать оборотней в лесу. Сначала я, конечно, вскрою тебе глотку и дам отмашку пупсикам с оружием в руках. Я уверен, что у вас даже ружей нет, а с когтями и клыками лезть на автоматы — такое себе решение.

— Ты не посмеешь…

— Посмею, мой милый дикарь, — Рене прищурился. — Я хочу вытрахать твою жену во все щели, забрать у тебя детей и оставить ни с чем, чтобы ты почувствовал себя в моей шкуре. Вот так. И лично я не буду убивать пушистиков, которые ни в чем не виноваты передо мной. Я просто заплачу денег тем, кто это сделает.

— Какой же тупой обмудок, — Феликс повалился на бок. — И ты не мужчина, ты…

— А ты мужчина? Со спины подкрасться! — Рене обиженно опустошил бокал и процедил. — Я разочарован в тебе! Ты трусливая образина, которая боится посмотреть врагу в глаза. Это ты полез в бутылку, не я! Я планировал сегодня вызвать шлюх и утопить горе в вине, а теперь мне надо тебя убить и придумать, как после твоей смерти и всей этой кровавой вакханалии соблазнить Ил, которая точно догадается, что это я натравил на пушистиков мудаков с оружием. Ты все усложнил в разы.

— Просто можешь меня не убивать, например, — пробубнил в подушки Феликс. — Ну, я погорячился чуток. Ты меня, сука, бесишь.

— Ага, чтобы ты побежала и пожаловался на Лунном Воззвании, что бывший любовник твоей жены решил развязать войну? — Рене скрести ноги и цокнул.

— Да не буду я жаловаться, — просипел Феликс, сдерживая спазм дурноты. — Я сейчас сблевану.

— О, Господи! — Рене подскочил

и кинулся к низкой пузатой вазе, из которой торчала уродливые сухие ветки. — Только не на новый ковер!

— Тогда точно сблевану, мудила.

Феликс сосредоточился на тошноте, и в момент, когда его вывернуло, Рене подставил фарфоровый горшок с цветными разводами ему под лицо.

— Я тебе твою же блевоту на голову вылью! — мужчина схватил оборотня за ворот рубашки, чтобы тот не упал. — Это ковер как твоя тачка стоит. Если кто и будет на него блевать, так это я!

— На хер пошел! — рявкнул Феликс и с утробным ревом исторгнул из себя желчь и полупереваренное мясо.

Когда оборотень сплюнул, Рене рывком усадил его на диван и отодвинул ногой вазу с бурой склизкой кашей в сторонку.

— Ладно, я не хочу убивать других оборотней, — мужчина тряхнул волосами и скрестил руки на груди. — Тогда сойдемся только на двух трупах. Твоем и Ричарда. Затем я выкраду Илону и наших детей и мы уедем на край света.

— Нет, — Феликс скривился от мерзкого привкуса во рту. — Это не твои дети, кусок идиота. Один точно не твой, а второй только на треть.

— Дети Илоны — мои дети.

— Ты под коксом, что ли? — оборотень поднял на него взгляд.

— Я не употребляю, — рыкнул Рене. — Я немного взбудоражен и на адреналине.

— А ведешь себя как торчок, — Феликс сглотнул.

— Я художник, — мужчина приблизил лицо к его и прошипел. — Я с детства такой. И не заговаривай мне зубы. Ты все равно сегодня умрешь.

— Так ты, может, поторопишься? Ты меня утомил, — Феликс закрыл глаза. — Ничего сложного. Только нож поострее возьми и пленочку на ковер и диван постели, а то я тут тебе все кровью залью.

— Я солью твою кровь к блевотине.

— Отлично, а теперь давай уже прикончи меня, — тяжело выдохнул Феликс.

Рене прошел к креслу и подхватил с пола бутылку. Он жадно присосался к ней, крупными глотками опустошив до дна. Затем он скрылся в темном проеме гостиной и вернулся с широким и длинным тесаком.

— Ты серьезно? — Феликс хохотнул. — Будет сподручнее взять нож поменьше.

— Насколько поменьше? — Рене застыл посреди гостиной. — О, ты признаешь, что большой размерчик не всегда уместен?

— Что ты несешь?

Рене пьяно и зло потряс ножом перед собой, неразборчиво что-то проклокотав, и сел в кресло.

— Да не тяни ты кота за хвост! — процедил Феликс.

— Отвали, мне надо сосредоточиться, — мужчина закрыл веки. — Убийство — это тоже искусство.

— Вот что она в тебе нашла? — оборотень закатил глаза.

Рене не ответил и через минуту засопел, выронив нож, который с глухим стуком упал на ковер. Феликс дернулся в сторону Рене и распластался безвольным волком, запутавшись в одежде. В брюках требовательно завибрировал телефон, и оборотень недовольно заворчал не в силах пошевелиться. Он с рыком вытянулся булькающего мужчину, и его одежда перекрутилась вокруг него тесной ловушкой.