Глупец
Шрифт:
Я припарковалась перед домом Бракса и, прежде чем дошла до входной двери, Кейн уже ее распахнул, взял меня за руку и потянул внутрь. Дверь еще даже не успела закрыться, как он поцеловал меня, ловко снял пальто, при этом не прерывая поцелуй, бросил пальто и сумочку на столик возле двери. Затем его руки обвились вокруг меня, скользнули вниз на талию, и он притянул меня ближе, я погрузила пальцы в его волосы и просто не смогла сдержать стон, он проглотил его и еще больше углубил поцелуй. Чувства просто распирали
Завершив поцелуй, Кейн отстранился, его глаза цвета кофе просто светились.
— Здравствуй, — сказал он улыбаясь.
Я улыбнулась в ответ.
— И тебе привет.
— Хочешь сесть? — спросил он, показывая на диван.
— Да, — Кейн переплел свои пальцы с моими и потянул меня за руку. Я не смогла сдержать вскрик от боли, когда он своей большой рукой сжал мою ладонь.
— В чем дело? — спросил он, затем посмотрел на мою руку, перевернул ее ладонью вверх, затем взял другую мою руку и тоже перевернул.
— Харпер, — сказал он тихо и нежно провел пальцем по моим мозолям, затем посмотрел на меня. — Что ты делала?
Паника. Страх.
— Я… эм… — я тянула с ответом. — Помогала рубить дрова, — я улыбнулась. — Что-то вроде традиции семьи Бель, — посмотрела на Кейна, он внимательно за мной наблюдал. — Мы рубили дрова по очереди.
Не говоря ни слова, он подвел меня к дивану. На кофейном столике стояла свеча, от нее пахло яблоком и кленом. Я принюхалась, мне понравился запах. Наконец мы сели, он взял меня за руки.
— В следующий раз надевай перчатки. Хочешь, я смажу твои мозоли?
Я улыбнулась.
— Это ведь просто мозоли, Кейн. Я в порядке, — я снова принюхалась, пытаясь отвлечь Кейна от своих раненых ладоней. — Свеча так вкусно пахнет.
— Оливия дала, — ответил Кейн. — Она слишком хороша для моего брата. Правда.
Я осмотрелась. Раньше я уже бывала здесь несколько раз.
— Мне кажется, количество наград увеличилось вдвое с тех пор, как я была здесь последний раз. Браксу действительно нравится играть.
— Он живет этим, — сказал Кейн. — Еще с самого детства, — он улыбнулся. — Первое, что он сказал мне, когда мы встретились, было: «Ты любишь бейсбол?»
Я посмотрела на него.
— Когда вы встретились?
У Кейна в глазах появилась теплота.
— Ну да, — он слегка отодвинулся. — Ты не знала, что мы сводные братья?
— Я знала, да, Оливия говорила мне, но я не знаю, сколько вам было, когда вы познакомились, — в моей голове была куча вопросов, задавать которые я просто не имела права. Тем более, если принять во внимание, что я не ответила бы на них сама, задай их кто-то мне. Но тем не менее, я не смогла сдержаться:
— Что случилось с твоими
Кейн несколько секунд смотрел на меня, изучая. Искал ли он в моих глазах доверие? А может, пытался избежать страха? На секунду я даже подумала, что он не ответит мне, и пожалела, что поставила его в неловкое положение. Я даже ненавидела себя за это. Он взял меня за руку, поглаживая костяшки моих пальцев, посмотрел вниз, затем поднял глаза и посмотрел на меня. В этот момент я поняла, что он решил довериться мне. Я не могла решить, льстило ли мне это или мне стоило ненавидеть себя.
— А наше пари еще в силе? — спросил он, удивив меня. — Я отвечаю на один вопрос, и ты отвечаешь на один вопрос. Правда и ничего, кроме правды?
Я медленно кивнула. И молилась, чтобы только он задал правильные вопросы.
Он снова опустил взгляд на наши руки, затем вздохнул.
— Ты знаешь, что некоторые дети иногда становятся точно такими же, как и мама с папой? — он посмотрел на меня. — Я едва помню свою маму. Она… она бросила нас, очень давно бросила, едва мне исполнилось пять лет. Но вот в одном я уверен на сто процентов: я вовсе не такой, как мой отец.
Обида в голосе каким-то образом изменила черты его лица, они стали резкими, он казался старше своих лет. Такое в нежном Кейне МакКарти я вижу впервые. Я ждала продолжения, сжала его руку и села поближе.
— Мой отец был пьяницей, злым ублюдком. Он относился к такому типу отморозков, которым просто нельзя быть чьими-то отцами. — Кейн покачал головой. — Он находил тысячу причин, чтобы избивать меня и мою сестру.
Мое сердце забилось быстрее.
— У тебя есть сестра? — тихо спросила я.
Кейн посмотрел мне в глаза.
— Кэти.
Я сглотнула подкативший к горлу комок.
— Ты часто ее видишь?
Кейн выдохнул, и улыбка на его лице теперь была грустной, расплывчатой.
— Так часто, как могу.
— А отца? — осмелилась спросить я. Я просто не могла сдержать этот вопрос в себе. Я хотела знать больше, хотела знать все.
— Он в тюрьме, — Кейн снова вздохнул и сжал мою руку, вновь эта грустная улыбка. — Теперь твоя очередь. И у меня есть право задать четыре вопроса — на четыре твоих. Справедливо?
Я в страхе кивнула, но уговор есть уговор.
— Да.
Он сел вполоборота, положив одну руку на спинку дивана. Снаружи уже начало темнеть. А горящая свеча на столе мерцала, заставляя тени плясать вокруг лица Кейна.
— Ты одна в семье?
— Да.
Он кивнул.
— Где твои родители?
— Умерли, когда мне было восемь. Моя бабушка воспитала меня.
Я бы даже сама ему это рассказала, без вопроса. Ведь этот вопрос казался безобидным, разве нет?
— Почему ты боишься темноты? — спросил он мягким голосом.