Глупец
Шрифт:
Но я не сделала ничего из перечисленного.
Когда мы подошли к машине, Кейн повернул меня к себе, его руки скользнули на мою талию. Прикосновения пробудили что-то во мне — огонь, жар, желание, все это было мне в новинку. Я понимала это, но не знала, как вести себя. Он наклонил голову и поцеловал меня, я почувствовала привкус мяты от конфеты, которую он недавно съел.
— Я и не рассчитывал встретить тебя, Харпер Бель, — тихо сказал он. — Ты появилась из ниоткуда.
Я просто смотрела на него, удивляясь его словам.
В его глазах я прочитала больше: я видела, что он хотел сказать мне что-то еще, но не сказал. Может быть, для тех слов,
— Позвони мне, как доедешь домой, хорошо? — сказал он и поцеловал меня в нос. — Езжай осторожно и берегись лихачей.
Я улыбнулась, и мне кажется, у меня потрескалось лицо от мороза.
— Хорошо. Ты сделай тоже самое.
— Оливия будет за рулем, Слава Богу, — поддразнил он меня. — А она королева безопасности.
Отъезжая от Риджвью, я смотрела на Кейна, а он смотрел на меня. Ноги на ширине плеч, руки в карманах, волосы торчат во все стороны. Он стоял так, пока я не выехала на дорогу. Сделав это, я выдохнула. Зачем я задерживала дыхание? Хотела сохранить в тайне от Кейна свое истинное состояние? Почему он стал так важен для меня?
Я не ожидала, что могу чувствовать такие вещи. Интересно, а если я поцелую незнакомца, почувствую то же самое? Те эмоции, что и сейчас, это огненное желание. А может быть, это было из-за него? Или из-за того, что мы связаны, но мне было слишком страшно проверять. Слишком страшно признать.
В моей жизни много ужасного случилось, и это чувство внутри меня, я не хотела показывать его никому, никому и никогда. Слишком много боли преследовало меня. Боль просто поглотила меня. Она никогда не уйдет, а вешать ее на кого-то другого я не хочу.
Я ехала и ехала, и когда проехала ровно полпути от Уинстона до дома Бель, мое беспокойство стабилизировалось. Я знала, что это не продлится долго; это ощущение только из-за того, что я была на середине пути. Здесь от меня никто и ничего не ожидал. Я была не в университете, где все думали, что я избалованная богачка, родившаяся с серебряной ложкой во рту. И так же я не была в доме Бель, где я на самом деле не Бель, а кто-то вроде нежеланного ребенка, вроде сироты. Ошибки. Бракованного товара.
На полпути, на середине, я могу быть собой. Здесь никому не было дела до моей внешности. Здесь никто не спрашивал, есть ли у меня деньги. Ни одна душа не думала, что мои родители были наркоманами. Все это было из-за меня. Моя вина.
Здесь, я была собой. Я могла дышать, и я дышала.
11. Дом
После семи часов езды из Уинстона, когда последние закатные лучи коснулись макушек сосен, тополей и груш, вдали показался поворот к дому Бель. Мне даже не нужно было включать сигнал поворота, здесь никто не ездил. Никогда.
Я свернула с главной и поехала по узкой дороге, которая вела вверх, ее обочина была засажена низкими кустарниками. Ветки деревьев повыше хлестали по машине, словно пальцы, пытающиеся затянуть меня в глубь леса. Мое дыхание участилось, и я поехала быстрее. Гравий вперемешку с хвоей вылетали из-под колес. Я всегда ненавидела эту дорогу. Ненавидела все.
Наконец, дорога перестала идти вверх, я приехала
Кто бы мог подумать, что в таком большущем и великолепном особняке как дом Бель, ключ от входной двери будет храниться под ковриком? Это смешно, но, когда я отвернула уголок коврика, ключ лежал на том самом месте, где я его оставила. Я наклонилась, взяла ключ и сунула его в замочную скважину. Уже почти год прошел с тех пор, как я была здесь в последний раз.
Я протянула руку вперед, первым делом нашарила выключатель, щелкнула им и свет залил комнату, только тогда я вошла внутрь, закрыла за собой дверь и выключила фонарик.
Дом.
По пути в гостиную я щелкала каждым выключателем, пока дом не залился светом. Мебель казалась призраками, окутанными белыми простынями в ожидании новой жизни. Но этого не случится. Я быстренько пробежалась по остальному дому, открывая все двери, щелкая каждым выключателем, зажигая каждый светильник — кроме третьего этажа. Я стояла между вторым и третьим этажом, глядя вверх. Сердце тут же забилось быстрее, в голове слышался шепот, я зажала уши руками, чтобы остановить его. Никогда, никогда в своей жизни я не поднимусь туда. Туда, где была эта комната. Туда, где стоял этот маленький, тесный шкаф — не больше того холодного, кухонного, в котором я когда-то пряталась. Нет, ни за что в жизни. Перед глазами стали мелькать сцены из прошлого, мое дыхание участилось.
— Нет! — закричала я. — Прекратите!
Я развернулась и побежала вниз так быстро, как только могла.
После того, как весь свет в доме был включен, я подошла к камину. Опустила сумку на пол и уложила несколько поленьев на решетку, размешала осмол и зажгла его длинной спичкой, через пару минут поленья занялись огнем, стали потрескивать. Я сидела и смотрела, как разгорается огонь. Запах горящего дерева успокаивал меня.
Снаружи поднялся ветер, разные звуки доносились снаружи, мои мысли роились в голове как сумасшедшие. В особенности, мысли о Кейне, о том, как бы я хотела, чтобы он был сейчас здесь, со мной. Но он не может и никогда не сможет. Ведь если он будет здесь, значит, узнает все мои секреты, все мои ночные кошмары. А я не хочу, чтобы он узнал. Мои мысли перекинулись на дом — этот огромный пустой особняк, в котором была лишь я. И больше никого. Никого, кроме меня. Перед тем как ехать сюда, я предварительно позвонила, чтобы в дом вернули электричество, потому что терпеть не могу темноту, ведь мне вовсе не хотелось, чтобы кто-то в Уинстоне узнал, кто такая на самом деле Харпер Бель. Сумасшедшая сирота с мертвой семьей. Мертвы все, все кроме Коринн Бель, которая где-то полтора года живет в доме для престарелых в Оаквью, носит подгузники для взрослых и ест через трубочку, проведенную прямиком в ее желудок. Тем не менее, у нее была я. Все еще ее узница. Дом Бель? Всю прислугу уволили. И это необитаемое место достанется мне после смерти бабушки. Мне это было не нужно. Мне ничего не нужно от Коринн Бель. Но она удостоверилась, чтобы все было именно так.