Глупец
Шрифт:
Это именно то, чем занимаются нормальные люди? Шутят? Балуются? Любят?
Кейн снова ворвался в мои мысли, но как только его карие глаза и приятный голос возникли в моем воображении, моя бабушка отпихнула их обратно. Я крепко зажмурила глаза, изо всех сил пытаясь прогнать ее обратно в дальний уголок, туда, где она не причиняет мне вреда. Но ей удалось прорваться. Как всегда.
— Что ты здесь делаешь?
Я стояла на коленках возле мусорного ведра у входа в кухню. Я нашла свой рюкзак, который она выбросила. Я копалась
— Отвечай!
Я вскочила с колен, при этом сжав фотографию в комок.
— Ни-ничего, — ответила я, заикаясь.
— Сейчас же достань руку из рюкзака.
Меня начало трясти, когда я стала медленно вытаскивать руку. Подняла глаза, умоляя Коринн Бель.
— Пожалуйста, можно я ее себе оставлю? Я спрячу ее в своем…
Широко улыбнувшись Коринн Бель схватила меня за руку и сильно дернула.
— Ты не оставишь ее. Ты уже забыла то, что я говорила тебе всего час назад? — она наклонилась ближе, так, что я смогла рассмотреть каждую морщину на ее бледном, напудренном лице. — Ты больше не существуешь, так же, как и они! — она выхватила фотографию из моей руки. — А теперь иди.
Но она не отпустила меня, вместо этого потянув за собой в дом, через кухню, мимо кладовой в коридор. В очаге бушевало пламя. Коринн Бель засунула фотографию обратно мне в руку.
— Посмотри на фотографию в последний раз, — сказала она. — А затем брось в огонь.
Слезы застилали глаза, когда я посмотрела ей в лицо — жестокое, старое, злое, наполненное ненавистью.
— Быстро! — проорала она.
Медленно, я отвела глаза и сквозь слезы посмотрела на фотографию. Она выглядела неважно: уголок был оторван, родители получились здесь расплывчатыми, но я все равно могла рассмотреть их, здесь они были молодыми, еще до… до того, как начались проблемы, до того, как появилась я…
— Бросай ее в огонь! — практически завизжала Коринн Бель. — Немедленно!
Я бросила на фото последний взгляд, в надежде сохранить в памяти лицо моей матери, улыбку моего отца, затем позволила огню сожрать ее, с шипением фотография превратилась в пепел за считанные секунды.
Коринн схватила меня за плечи и развернула лицом к себе. Своей костлявой рукой она взяла меня за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза:
— Ты больше не Харпер Льюис. Харпер Льюис мертва. Твои родители мертвы. Эта жизнь мертва, — она встряхнула меня. — Ты слышишь?
У меня расширились глаза, и я кивнула.
—
Я не была уверена, потому покачала головой.
Лицо Коринн напряглось:
— Ты будешь дорого платить за любую ошибку, которую совершишь. Твой дедушка настоял не бить ее в детстве, и посмотри-ка, что из этого вышло, где она оказалась? В могиле! — ее рот превратился в тонкую нитку. — В Библии говорится: “Пожалеешь розги — испортишь ребенка”, я обещаю тебе, Харпер, ты не закончишь так, как твои родители. Как жалкие, бесполезные наркоманы, которые сбегают и занимаются сексом в шестнадцать лет. Грешники! Ты не превратишься в свою неблагодарную, эгоистичную мать. Ты не запятнаешь доброе имя семьи Бель.
У меня участилось дыхание, как будто оно делало все, чтобы сохранить жизнь в моем теле. Возможно, я умирала, как сказала Коринн, возможно, я уже умерла. У меня сдавило грудь, но я не посмела отвести взгляд. Большинство из того, что она сказала, было мне непонятно, но я не осмелилась спросить.
— Теперь пошли со мной, — сказала она и снова дернула меня за руку. — Я очень надеюсь, что ты не собираешься запоминать все правила по-плохому, но я уверена, что и через такое нам придется пройти, — она посмотрела на меня сверху вниз. — Есть куча способов как наказать ребенка, при этом не оставляя следов, и сейчас ты узнаешь, что будет с тобой всякий раз, когда ты посмеешь меня ослушаться.
Паника охватила меня, и я стала дышать очень быстро:
— Нет, пожалуйста, — умоляла я. — Простите! Я больше так не буду, не буду! — я даже не знала, что за наказание меня ждет, только знала, что боюсь ее.
— Верно. Больше ты не будешь.
Мы направлялись вверх по лестнице, на третий этаж. Свет был выключен, лишь маленький тусклый светильник был прикреплен к стене посреди коридора. Из-за светильника передо мной возникали причудливые большие тени. Куда она меня ведет? У меня ускорилось дыхание и сердце едва ли не выскакивало из груди.
В конце коридора была узкая, толстая дверь с черной железной ручкой. Мы остановились именно возле этой двери, и Коринн Бель встала за моей спиной:
— Снимай свою чистую, новую одежду, это красивое платье, которое я купила специально для тебя и давай сюда.
Ошеломленная, я ничего не могла сделать, кроме как стоять и смотреть на нее с широко распахнутыми от удивления глазами. Я ничего не могла сказать, не могла двинуться с места, я просто примерзла к полу. Я не хотела отдавать ей одежду.