Глупец
Шрифт:
Его смех был удивительно мягким, без всяких издевательств.
— Я знаю больше, чем ты думаешь, — он снова подошел ко мне, но больше не прикасался. Фонарь был у него за спиной, в результате чего на его лице гуляли странные тени, местами была видна его бледная кожа. — Я знаю, что заставляю тебя нервничать. Веришь ты мне или нет, Харпер, я этого не хотел, это не мое намерение.
— Меня… меня не волнуют твои намерения, — тихо сказала я дрожащим голосом, — и я знала, что он услышал эту дрожь. Я сделала ещё один шаг назад, чтобы быть подальше от него, и уже в следующую секунду сошла с дорожки, наступила на холодную зимнюю траву, мой
Кейн прыгнул, поймал меня и вернул в вертикальное положение. Он сделал все так быстро, что я даже не успела сообразить, что теперь в его руках. У меня расширились глаза от испуга, когда он посмотрел на меня сверху вниз, все тело пробрала дрожь — это было неизбежно. Он продолжал обнимать меня, не отпуская.
Бархатисто карие глаза смотрели на меня.
— Не знаю, почему я не могу перестать смотреть на тебя, — сказал Кейн тихо. От его спокойного голоса в контрасте с резким бостонским акцентом у меня побежали мурашки по коже.
Кейн убедился, что я твердо стою на ногах, наконец отпустил меня и сделал шаг назад. Затем сунул руки в карманы, склонил голову набок и сказал:
— Уходи отсюда, Харпер Бель, — его губы с легкой тенью, создающие контраст с алебастровой кожей, растянулись в улыбке. — Тебе все это не нужно, — он кивнул в сторону дома Капп. — Тебе, возможно, нужно что-то другое, но точно не это, и я пока не могу разгадать что.
Почувствовав под ногами твердую землю, я наконец смогла дышать, выпрямилась, вновь подняла подбородок, но внутри я все еще дрожала. Держи это в тайне, Харпер, чего бы это ни стоило, не позволяй им увидеть себя.
— Ты совсем не знаешь меня или того, чего я хочу, — ответила я слабым голосом, даже почти шепотом. Я ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с собой поделать.
Все. Иного выбора у меня не было, поэтому я развернулась и пошла так быстро, как только могла.
Пока я шагала через дорогу, обратно к дому Дельт, я знала и чувствовала, что он за мной наблюдает. Я знала, что он даже не двигался с места, что он все еще стоял там. И, когда я поднялась по ступенькам крыльца, я знала лишь одну вещь — очень хорошо знала, я была просто на сто процентов уверена.
Это была не последняя наша встреча с Кейном МакКарти. Независимо от того, что я всеми клеточками своего тела и души хотела прекратить еще не начавшееся пари и поменять выбранного мною Кейна на кого-нибудь другого. Несмотря на то, как я нервничала рядом с ним, я знала, что мы снова увидимся. Скорее всего, мы не будем делать ставки, но что-то точно будет. Я совершенно точно знала это. Как будто эта мысль всегда была со мной, просто я ее игнорировала.
В тот момент, когда моя рука лишь коснулась дверной ручки, она распахнулась настежь, на пороге стояла Мерфи с круглыми, обезумевшими глазами, в вязанной шапке.
— Что это было? — запыхавшись спросила она. Как обычно, когда она была взволнована или возбуждена, ее акцент усиливался. — Ну же, Харпер. Выкладывай!
Странно, но гостиная была пуста, поэтому мы пошли к дивану и сели. Мерфи нетерпеливо ждала, буквально подпрыгивая на подушках от нетерпения. Я боролась с желанием закрыть глаза, чтобы очистить свой разум от этой ужасной
Это его сверхъестественное восприятие, как он понял меня, от этого воспоминания я тоже хотела избавиться.
Я вдохнула. Медленно выдохнула. Старалась изо всех сил выглядеть нормально, а не такой истощенной и разбитой, какой я на самом деле сейчас была.
— Ну, — наконец сказала я, посмотрев в широко раскрытые глаза Мерфи. — Кейн МакКарти не так прост, как я думала.
Ее длинные ресницы коснулись щек, когда она моргнула, как будто в замедленной съемке.
— Почему это?
Я покачала головой и посмотрела на едва горевший газовый камин.
— Ну, во-первых, он не среднестатистический Каппа, правильнее сказать — он независимый Каппа. Он даже не среднестатистический плохой парень, — я вздохнула и посмотрела на нее. — Он высокомерный и авторитарный, делает предположения и не боится их высказывать вслух.
Рот Мерфи расплылся в улыбке.
— Неужели? Так, что еще, мисс Догадка?
Я проигнорировала ее игривый подкол.
— Он бросил мне вызов, Мерфи. Но он даже понятия не имеет, с кем связался, — это, конечно же, была наглая ложь, он как раз-таки знал. Знал все слишком хорошо. Я поняла это по его глазам.
Ну вот и она, эта знающе-понимающая улыбка на лице Мерфи.
— Нет, он и не представляет.
Этой ночью я лежала в постели без сна. Я ворочалась из стороны в сторону, наконец поняла, что не засну, встала, подошла к окну и села на подоконник, понаблюдать за чернильно-черной ноябрьской ночью. Я приоткрыла окно и запустила холодный ноябрьский воздух. Погода Техаса такая переменчивая, даже в разгар зимы может наступить жара как в Аду, но только не в этом году. Холод пришел еще в середине октября, и мне это нравилось. Чувствовалась… чистота, свежесть.
Машины Кейна на парковке не было, наверняка он вернулся к Браксу. Я проигрывала каждую секунду нашей сегодняшней встречи, каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. Я до сих пор чувствую запах его кожаной куртки. Больше всего, конечно, меня зацепили его слова. Они сильно повлияли на меня, гораздо сильнее, чем подумала Мерфи. На самом деле, я скрыла очень много фактов от нее о нашей встрече с Кейном. Я не сказала ей, что у меня чуть не случился приступ панической атаки. С последнего приступа прошло больше года, как правило, они следуют за мучавшими меня ночными кошмарами о моем прошлом. Обычно они случались после моих поездок домой. За несколько лет терапии я пыталась забыть обо всем, Коринн Бель настояла на моей терапии. Здесь я тоже соврала, я соврала врачу, соврала Коринн.
Я ничего не забыла. Вообще ничего не забыла о том времени, не забыла о тех страшных днях моей жизни, когда мне было всего восемь лет. Я не забыла о том, что случилось с моими родителями, не забыла того, что видела тогда. Более того, я даже помнила полицейского, который нашел меня в ту ночь.
И то, что случилось после, в доме моей бабушки, я тоже помнила.
Все это я держала глубоко в себе. Коринн Бель предупредила меня, чтобы я никому об этом не рассказывала — никогда, чтобы никто не узнал о том, кто я есть на самом деле. Иначе будут последствия, и я об этом пожалею, поэтому до сих пор я не рассказала ни единой душе. Та Харпер Бель, которой я стала, была полностью слеплена и воспитана Коринн Бель. Если, конечно, это вообще можно назвать воспитанием.