Глупец

Майлз Синди

Я улыбнулась. “Долбежка” означает учиться усердно и заучивать что-либо, это то, чем она сама никогда не занималась.

— Спасибо. И поздравляю еще раз с выбором жертвы, ты молодец. — Я поднялась по лестнице, зашла в комнату, закрыла дверь, крепко зажмурилась и глубоко вдохнула. Кошмар, привидевшийся мне в парке, просто иссушил меня. Кэйн по какой-то причине занимал все мои мысли. А теперь еще впереди замаячили День Благодарения и Рождество. Каждый год происходило одно и то же. Так много предложений поехать домой и отметить праздники в кругу семьи Оливии и Мерфи.

Но каждый год я отказывалась. Они каждый год зовут, а я каждый год

отказываюсь.

На полу лежало несколько конвертов. Моя почта. Я положила конверты на прикроватный столик и, сняв наконец костюм, аккуратно повесила его на вешалку. С полки взяла расческу, причесала волосы и собрала их в хвост, затем влезла в свежевыстиранную пижаму, которая после стирки все еще пахла лавандой, вышла в коридор и направилась в общую ванную, которая, слава Богу, оказалась пустой, и пока я проделывала свои вечерние ванные процедуры, так никто и не вошел. Я вернулась в свою комнату, заперла дверь и забралась в постель. Никаких учебников. Никакой зубрежки. По крайней мере, не сегодня.

Свет я не выключала. Я никогда его не выключаю.

Вскоре, под смех носящихся по лестнице девочек, мои веки потяжелели, и я уснула.

В тот момент, когда мои глаза распахнулись следующим утром, Кейн МакКарти был здесь. В моей голове. За моими веками, прямо как фотография. На часах пять тридцать утра. Что он делает в моих мыслях в такую рань? Я взяла с прикроватного столика книгу “Чувство и Чувствительность”, которую купила в букинистическом магазине в Ковингтоне, и начала читать. Я читала ее десятки раз, но это не имело абсолютно никакого значения. Джейн Остин была женщиной, которой я восхищалась, я любила все ее книги. Коринн Бель настояла, чтобы я прочитала все романы Джейн Остин в детстве, поклявшись при этом, что это сделает меня всесторонне развитой. Она и представить себе не могла, что мне эти книги действительно понравятся. “Чувство и Чувствительность” и “Эмма” были моими любимыми, обе эти книги я читала и перечитывала по несколько раз. Глубокие слова Остин, казалось, оставалась со мной в течение нескольких дней подряд, даже после того, как книга была закрыта и прочитана.

Выскользнув из постели, я как обычно занялась йогой, растяжкой и приседаниями. Затем, пока никто не проснулся, вытащила из-под кровати кроссовки, спортивные леггинсы и легкую кофточку, чтобы заняться еще одним любимым занятием — бегом. Это была еще одна вещь, которую Коринн Бель наверняка бы не одобрила, я скрывала от нее свою любовь к бегу. Когда я вышла на улицу, холодное ноябрьское утро приветствовало меня вместе со все еще темным небом. Я пошла сразу на парковку, бегать по кампусу я не осмеливалась, а вот парк для бега подходил просто идеально. Доехав до парка, я вышла из машины, сделала еще несколько упражнений для растяжки и, наконец, начала свою утреннюю пробежку. Вначале я бежала медленно, постепенно набирая темп, упиваясь легким покалыванием в мышцах, широким шагом, болью в легких. Бег — единственное, что заставляло меня чувствовать себя живой, чувствовать себя собой. Точнее, той, что от меня осталась.

В парке больше никого не было — только я, дорожка и пруд. Неизбежно, мои мысли снова вернулись к паре дымчато-карих глаз и безупречной коже, спутанной шевелюре. Мне пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от мыслей о Кейне МакКарти.

Почему он так беспокоит меня? Разве он не идеальный кандидат для пари?

Мерфи думает, что Кейн просто идеально подходит. Я побежала быстрее, как будто пытаясь увеличить расстояние между нами, и к тому времени, как мне это практически удалось, начало рассветать. Мои легкие просто горели, я сложилась пополам, взялась за колени и вдыхала ледяной воздух. Пот струился по шее, холодный ветер обдувал меня, пока я стояла и дышала…

— Убегаешь от чего-то?

На секунду у меня перехватило дыхание, я подскочила от неожиданности. Кейн стоял у дерева, которое было ближе всего к скамейке, где я вчера сидела.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я удивленно — Ты что преследуешь меня?

Он молча смотрел на меня несколько секунд, затем ответил:

— Да, думаю, да.

Уже почти рассвело, несколько человек начали свою утреннюю пробежку — я была не одна. Несмотря на то, что он меня немного пугал, я все равно спросила:

— Почему?

Кейн, должно быть, почувствовал мое беспокойство, потому не двигался и продолжал стоять возле дуба, затем пожал плечами и ответил:

— Я был на улице, увидел, как ты выходишь. Думаю, я просто хотел узнать, куда ты направляешься в такую рань, — он изучил меня с головы до пят, затем поднял одну бровь. Я совершенно утратила дар речи, потому просто ждала, что он скажет дальше. — Почему ты отъехала двенадцать миль от кампуса для того, чтобы просто побегать?

И вот снова это чувство. Чувство загнанности, шок, ступор. Я ненавижу вопросы, а Кейн МакКарти задавал их без остановки.

— Это тебя не касается, — я набрала воздуха, заставляя адреналин, бушующий внутри меня, утихомириться. — И, честно говоря, мне кажется, что это довольно-таки странно — преследовать незнакомца, тем более девушку.

И вот снова — эта медленная, легкая улыбка.

— Опять ты заладила про незнакомцев. Я же тебе вчера сказал, что мы больше не незнакомцы, — он неподвижно стоял возле дерева, со скрещенными на груди руками, так что из-под кожаной куртки виднелась черная майка. Он буравил меня взглядом. — А здесь вообще безопасно? Безопасно находиться такой девушке? — он все еще смотрел на меня, не сводя глаз. — Одной?

Я вытерла пот со лба и направилась к машине:

— Что значит “такой девушке”?

Кейн оттолкнулся от дерева и пошел за мной, пожал плечами и ответил:

— Такой маленькой. Ты легкая мишень, — он потер подбородок. — Пай-девочка. Красивая.

Его слова застали меня врасплох и одновременно разозлили.

— Так что, по-твоему, нападают только на маленьких, красивых девушек? Я так не думаю. Кроме того, я могу за себя постоять. И да, здесь безопасно, — я наклонила голову. — Заместитель шерифа Ковингтона бегает здесь каждое утро до рассвета, — я посмотрела вокруг и увидела шерифа на противоположном берегу озера. У кромки, пожилая женщина кормила уток. Совершенно безопасно.

Когда я была у машины, он догнал меня.

— Я не пытаюсь напугать тебя, — сказал он тихо, стоя так близко ко мне, что я даже почувствовала запах мыла. — Я просто… не хочу, чтобы тебя обидели.

Я открыла машину, села и прежде чем успела закрыть дверь, Кейн уже был тут, он легонько придержал ее, и когда я посмотрела на него тревожным или даже удивленным взглядом, он уже смотрел на меня в ответ, черты его лица были такими нежными, мягкими, полные губы просто пленили меня, прогоняя страх, скопившийся внутри. Это было очень странное ощущение. Бодрящее и в то же время пугающее.