Глоток свободы

Андреев Николай

– Какого дьявола? – перебил товарища Храбров. – Она улетела три года назад на Алан и ни разу здесь не появилась. Между нами ничего не было и нет. Думаю, варвар-наемник вряд ли интересен дочери посвященного. Олис давно забыла меня.

– Сомневаюсь, – со свойственной только ему хитрой улыбкой сказал Аято. – Кроул на космодроме «Центральный». Вчера днем, когда стало ясно, что операция по захвату Морсвила провалилась, на Таскону прибыл инспекционный корабль.

– Не может быть! – не удержался от возгласа юноша. Эта реплика еще раз подтвердила предположения

Тино. Порой человек прячет свои чувства очень глубоко, и никто не догадывается о них. Но в какой-то момент любовь переполняет душу, и эмоции вырываются наружу. Их уже невозможно контролировать или остановить.

Глядя на чуть порозовевшие щеки друга и горящие от возбуждения глаза, японец снова улыбнулся.

– Кроул на Тасконе, – повторил фразу Олесь. – Но какое это имеет отношение ко мне? Она наверняка достигла высокого положения в аланском обществе. Между нами пропасть. Кстати, это ее слова. Нет, Тино, не стоит забивать голову бредовыми идеями. Меня любит Веста, так почему я должен огорчать хорошую девушку? Все было кончено три года назад, и не надо будоражить прошлое... Олесь Храбров для Олис Кроул вряд ли существует...

– Позволю с тобой не согласиться, – возразил самурай. – Я не мало прожил на этом свете и хорошо знаю людей. Вы молоды и еще не умеете скрывать свои чувства. Увидев вчера остатки армии, еле двигающейся от города, Кроул бросилась искать тебя среди солдат. Согласись, поступок явно не соответствует ее рангу. И уж что совсем удивительно, искала она не аланцев, а наемников... Аято сделал небольшую паузу и продолжил:

– Сначала Олис встретила Канна.

– Мерзавец опять уцелел? – уточнил русич.

– Да, – подтвердил японец. – Трехглазые были не столь решительны, как черти. Их атака захлебнулась и Оливер немедленно воспользовался представившимся шансом. Ценой огромных потерь он вырвался из окружения, бросив на произвол судьбы около сотни аланцев. Десантники либо в плену у мутантов, либо уничтожены. В итоге у Канна осталось тринадцать человек.

– Не густо, – удивленно произнес Храбров. – У меня после такой бойни и то семеро...

– Прибавь еще семь моих и четверых эвакуированных раненых, – добавил Тино. – Итого – восемнадцать. После такой мясорубки это неплохо. По моим подсчетам Возан оставил в городе не менее семисот человек. Почти половину из вступившей в Морсвил армии... Сомневаюсь, что Великий Координатор простит полковнику провал операции.

– Поживем-увидим, – философски заметил Олесь.

– Впрочем, я отвлекся от темы нашего разговора, – вымолвил Тино. – Канн сказал аланке, что все кто не успел покинуть город – погибли. Я встретил Олис спустя пятнадцать минут. На ее глазах блестели слезы. И поверь мне, плакала девушка не из жалости и сострадания к павшим солдатам. Проявленная слабость не ускользнула от внимания ее спутников. От удивления они не могли закрыть рты. Пришлось обнадежить Кроул, ведь мы попадали и в гораздо более сложные переплеты. Окружение не означает смерть. Успокоив аланку, я немедленно отправился в сектор Гетер.

– Не стану спорить, – проговорил русич. –

Может, ты и прав. Все эти годы Кроул не выходила у меня из головы. Я пытался ее забыть, вычеркнуть из памяти, но бесполезно. Даже находясь рядом с Вестой, я вспоминал глаза, губы, волосы Олис. Сердцу не прикажешь... Даже не представляю, что сказать ей при встрече.

– Скажи правду, – откровенно ответил самурай.

– Неужели я похож на сумасшедшего? – усмехнулся русич. – Загубить все сразу в один момент? Нет, это слишком большая глупость.

– Тогда жди, – спокойно сказал Аято. – Терпение – великое достоинство человека. Однако надо уметь сделать и шаг навстречу. Часто от этого зависит вся дальнейшая жизнь. Не хочу тебе объяснять простые истины.

– Согласен, – вымолвил Храбров. – Закроем тему. Чего гадать понапрасну. Еще неизвестно удастся ли нам выбраться из Морсвила. Одному богу ведомо, что решит Конгресс.

Ждать пришлось действительно долго. Прошло четыре часа, а стражи порядка по-прежнему стояли на своих местах. Время от времени, они менялись, но численность заслона всегда оставалась неизменной. Между тем, жара была невыносима. У пехотинцев совершенно не осталось воды, и они мучились от жажды. Для двух раненых аланцев тяжелое испытание закончилось фатально – их мертвые тела отнесли в сторону от отряда.

Нелегко приходилось даже наемникам. Ослабевшие, измученные солдаты медленно истекали кровью. От жары не спасала даже тень от зданий. Вдобавок ко всему, десантников атаковали полчища насекомых – мухи кружились над разлагающимися трупами и кусали живых...

– Если все так и будет продолжаться, к вечеру мы потеряем треть раненых, – проговорил Жак.

– Слабеют и остальные. Может, нас хотят прикончить, не тратя сил на драку? – предположил Пол.

– Вряд ли, – выдавил пересохшими губами Олесь. – Морсвилцы привыкли быстро разбираться со своими врагами. Тянуть они не любят. Скорее всего, мнения разделились и в Конгрессе идут жаркие споры.

Явились новые гости. К землянам и аланцам подошел невысокий темноволосый трехглазый мутант в длинных ярко-красных одеждах. Увидев оливийца, земляне потянулись к оружию.

Храбров, Аято, де Креньян и Стюарт прекрасно знали тасконца. Он был Распорядителем Конгресса и оглашал его решения всем жителям Морсвила. В обязанности оливийца также входило объявление имен людей, приговоренных к смерти за преступления, совершенные в Нейтральном секторе. Ни одному отступнику не удалось избежать наказания.

Шамота, а именно так звали мутанта, боялся весь город. Он слишком часто приносил дурные вести.

Взглянув на наемников, трехглазый громко выкрикнул:

– Конгресс обсудил сложившуюся ситуацию! Вражеские воины вторглись на территорию Морсвила и нарушили его законы. Захватчиков постигла справедливая кара. Они заслуживают смерти...

Распорядитель сделал паузу. Пехотинцы и наемники потянулись к оружию, готовясь достойно встретить врага. Чистые приблизились к границе. Казалось, что сражение неминуемо, однако спустя мгновение Шамот продолжил: