Глоток мрака
Шрифт:
– Нас обручила сама земля фейри, мама.
Я расстегнула тугой манжет и подтянула рукав кверху, насколько удалось, а удалось не намного. У Шолто рукава были пошире, и татуировка видна была лучше, но и так шипов и роз хватило, чтобы увидеть: татуировки парные.
Она помотала головой:
– Татуировку можно сделать у людей в любом салоне.
Я расхохоталась. Не смогла удержаться.
Она опешила.
– Здесь нет ничего смешного, Мередит.
– Да, мама, нет. – Но усмешка
Я вернула рукав на место и застегнула костяную пуговицу. Шолто последовал моему примеру. Я встала и вышла из поля видимости – только для того, чтобы взять со стола в другом конце зала некоторый предмет.
– Надо ли? – спросил Мистраль.
Я посмотрела на стол, где лежало все отданное нам древнее оружие. Стоит ли, действительно? Я не вполне была уверена, но я устала. Устала от постоянных покушений на нас. Устала от общего убеждения, что стоит лишить меня моих стражей, и я стану пешкой, которой можно вертеть как захочется. С меня было довольно.
Я еще помедлила, протянув руку к мечу Абен-дул, и стала молиться. «О Богиня, нужно ли мне показать им, кто я есть? Нужно ли заставить их бояться меня?». Я ждала знака, и подумала уже, что Она не ответит, но тут появился слабый аромат роз. Ожила татуировка у меня на запястье, затрепетала бабочка на животе. И на волосах у меня соткалась сама собой корона из омелы и роз.
Я взялась за рукоять меча – мне было страшно. Я боялась того, что он может сотворить в моих руках. Рука плоти – кошмарная магия, а с этим мечом я могла ее применить на расстоянии, и никто не вынул бы этот меч у меня из рук, не рискуя тем самым ужасом, которого хотел избежать.
И я пошла обратно к зеркалу, держа в руке меч, как держат флаг. Встав перед Шолто, я выставила меч перед собой.
– Тебе знаком этот меч, мать? Кто-нибудь из тех, кто смотрит сейчас в это зеркало, знает этот меч?
Она нахмурилась, и я поспорить могла бы, что она не знает. Моя мать никогда не уделяла внимания магии Неблагих. Но с ней в шатре почти наверняка есть кто-то, кто знает.
В поле зрения вступил лорд Хью, и даже слегка поклонился, прежде чем вглядеться в зеркало повнимательней.
Он побледнел. Другого ответа можно было не просить – он знал.
– Абен-дул, – сказал он хрипло. – Значит, слуа и его украли.
Но он и сам не верил тому, что сказал.
Я протянула Шолто свободную руку. Он ее взял и встал рядом со мной. Едва наши татуировки соприкоснулись, как магия шевельнулась – словно сам воздух вздохнул. На глазах у Благих сплелась корона из трав, покрылась дымкой неярких цветов, травяное кольцо на пальце расцвело белым цветом. Мы стояли перед ними,
– Вот царь слуа Шолто, самой землей фейри венчанный на царство. А я царица слуа Мередит, и я несу во чреве его дитя, его наследника.
Я опустила руку с Абен-дулом.
– Слушай меня, мать моя Бесаба, и все Благие сидхе, кто слышит мой голос. Возвращается древняя магия, и сама Богиня снова шествует среди нас. Вы можете либо идти в ее свете, либо остаться вне его. Выбор за вами. Но нужна сейчас только правда – хватит лжи, хватит иллюзий. Подумайте над этим хорошо, прежде чем решитесь возвращать меня к себе силой.
– Ты мне угрожаешь?! – спросила она. Типично ее манера – цепляться к мелочам. Впрочем, для нее это, возможно, не мелочь.
– Я говорю, что будет очень неосмотрительно заставлять меня применить для защиты всю силу, которую мне подарила Богиня. А я применю ее всю до последней капли, лишь бы не вернуться к Таранису. Я не стану опять его жертвой. Я не позволю себя насиловать даже королю Благого двора.
Лорд Хью немного отступил от зеркала.
– Мы слышали твои слова, принцесса Мередит.
– Царица Мередит, – поправила я.
Он чуть склонил голову:
– Царица Мередит.
– Тогда прекратите этот дурно задуманный и ненужный спасательный поход. Вернитесь в свой холм, к своему потерявшемуся в иллюзиях королю, и оставьте нас в покое.
– Его приказ был очень ясным, царица Мередит. Мы должны вернуться с тобой и чашей или не возвращаться вовсе.
– То есть в случае неудачи он вас отправит в изгнание?
– Он выразился не так прямо, но выбор у нас очень невелик.
– Или вы меня похищаете и доставляете к нему, или он вас выкидывает за дверь, – подытожила я.
Лорд Хью развел руками.
– Это грубее, чем выразился бы я, но увы, вполне точно, причем для всех вовлеченных.
Шевельнулась стенка шатра, и лорд Хью сказал:
– Прошу простить меня, царица Мередит, но мне принесли сообщение.
Он еще раз поклонился и оставил меня лицом к лицу с матерью.
Она сказала:
– Как идет тебе корона, Мередит! Я всегда знала, что она тебе будет к лицу.
Я бы много разного могла ей ответить. К примеру: «Если ты предполагала, что я взойду на трон, почему ты позволила Таранису избить меня в детстве чуть ли не до смерти?», или еще: «Если ты думала, что я когда-нибудь стану королевой, почему ты от меня отказалась и ни разу не пожелала повидать?». Но вслух я сказала:
– Я знала, что корона тебе понравится, мама.
Вернулся лорд Хью и поклонился ниже, чем раньше.
– Мне сообщили о приближении человеческой полиции и войск. Ты позвала на помощь людей?