Глоток мрака

Гамильтон Лорел Кей

Я поблагодарила этого... дракона за напоминание о том, для чего нужна кровь. Все новые существа обретали фантастические формы: кто-то из них существовал раньше в стране фейри, но другие были новыми. Некоторые встречались прежде только в книгах и сказках, не в реальности – во мне текла человеческая кровь и училась я в обычных школах. Я не видела многих из наших легендарных существ и не могла пожелать их возвращения. Мое воображение как будто перетряхнули в поисках образов: были среди них прекрасные, были и жуткие. Вот когда я пожалела о многодневных просмотрах фильмов ужасов, которые мы с друзьями устраивали в колледже: все эти твари тоже были здесь. Но некоторые из самых жутких созданий обращали ко мне полный сочувствия

взгляд, улетая в ночь, а некоторые из вызывающих оторопь восторга существ смотрели безжалостными глазами – глазами тигра, которого ты растил, пока не понял вдруг, что он никогда не был ручным, а ты всегда был едой.

И ту мы оказались внутри холма слуа, окруженные сияющими остатками Дикой охоты, и обитатели холма уже готовились с нами драться.

– Целителя сюда! – закричал Шолто.

Толпа слуа замерла, они уставились на нас, будто внезапно оглохли и онемели. С потолка сорвались ночные летуны и вылетели в один из темных туннелей. Я понадеялась, что они полетели исполнять приказание своего царя. Но остальные оторопевшие от неожиданности слуа как будто еще не решили, что им делать.

Сияющее кольцо вокруг нас осело – как будто на колени встало, если только у этих существ были ноги и колени. Мне понятно было, чего они хотят. Они ждали напутствия, подсказки – чтобы выбрать себе облик и сущность.

Мы находились в Большом зале, как я поняла. Посередине у главного стола возвышался костяной, крытый шелком трон. Здесь двор собирался на обеды, а когда ожидался важный визит, столы убирали. Тронный зал в замках часто служит парадной столовой – будь то в стране фейри или за ее пределами.

Я сказала собравшимся слуа:

– Это дикая магия, она ждет, чтобы ей придали облик. Подойдите и дотроньтесь – они станут тем, что вам нужно или чего вы желаете.

Мне ответил кто-то высокий под капюшоном:

– Первозданная магия приобретает форму только под рукой сидхе.

– Когда-то магия повиновалась всем фейри. Некоторые из вас застали те времена.

Висящий на стене ночной летун заговорил, чуть пришепетывая, как было им свойственно:

– Ты не так стара, чтобы помнить, о чем говоришь.

– Ею движет Богиня, Дервил, – сказал Шолто.

По имени я поняла, что летун был женского пола – на глаз этого не определить.

Сияющее коленопреклоненное кольцо начало бледнеть.

– Неужели вы упустите такой шанс показать сидхе, что древнейшая магия знает руку слуа? – спросила я. – Подойдите, дотроньтесь, пока она не рассеялась. Призовите обратно то, что вы потеряли. Нынешней ночью я – Темная Богиня.

Я подняла руку – кровь еще сочилась.

– Дикая магия отведала моей крови. Она сияет белым светом – но это цвет Луны, и разве не она светит в ночных небесах?

Кто-то ступил вперед. Гетхин, в кричащей гавайской рубахе и шортах, правда шляпу он где-то бросил, и длинные ослиные уши открыто свисали к плечам. Он мне улыбнулся – полный рот острых клиновидных зубов на вполне человеческом лице. Он был среди тех, кто явился за мной в Лос-Анджелес в нашу первую встречу с Шолто. Среди слуа он был не из самых влиятельных, зато он был смел и дерзок, а сейчас это и было нужно.

Маленькой ладонью он коснулся сияющего силуэта – и словно чернила полились в сияющую воду от его руки. Там, где чернота сменяла свет, начал проступать облик. Свет и тьма перемешались и на миг зрение помутилось – словно магический занавес закрыл часть процесса от глаз. Когда туман рассеялся, перед нами стоял черный пони.

Гетхин засмеялся радостным кудахтающим смехом. Он обвил руками вздрагивающую шею, и пони радостно заржал, обнажив такие же острые, как у Гетхина, зубы, только существенно крупнее. Глаза блеснули красным, когда пони глянул на меня.

– Келпи [1] , – прошептала я.

Гетхин расслышал,

потому что сказал с улыбкой:

– Не-не, принцесса, он эх-ушге [2] . Это горская водяная лошадка, а злее горских сказок нигде не найдешь, ну разве что на границе [3] .

Он снова обнял конька, и тот счастливо заржал, словно найдя любимого хозяина после долгой разлуки.

Тут и другие потянули вперед нетерпеливые руки. Появились мохнатые бурые существа – не то чтобы кони, но и не что-то другое. Они казались как будто незаконченными, но слуа при виде их кричали от радости. Появился огромный черный кабан со щупальцами вокруг рыла. Возникли черные псы, громадные и свирепые, со слишком большими для их морд глазами – живо напомнившими мне сказку Андерсена про собак с глазами как блюдца. Круглые глаза светились красным светом, а пасти были так широки, что не закрывались полностью, и языки свисали из-за острых клыков.

1

В шотландской мифологии – обитающий в реках и озерах водяной дух. Обычно является людям в образе коня, завлекает покататься на себе и уносит в воду.

2

В шотландской мифологии – злобный водяной дух. Чаще всего является людям в образе коня, но может являться в образе птицы или прекрасного юноши. От келпи отличается тем, что может жить и в морях, а не только в пресной воде. Кроме того, эх-ушге более злобны, чем келпи. Келпи может ограничиться тем, что вымочит седока до нитки, эх-ушге уносит человека, чтобы его сожрать (при этом оставляет печенку или другие потроха, которые потом всплывают на поверхность). Шкура у эх-ушге клейкая, и человек не может слезть с коня, если на него сел. Говорят еще, что эх-ушге любит полакомиться крестьянским скотом.

3

«Бессонница», в вольном переводе И. Козлова.

С потолка протянулось огромное щупальце – толщиной в человека. Подняв голову, я разглядела на потолке его обладателя. Эти щупальца я уже видела в больнице и раньше, в Лос-Анджелесе, но никогда не видела всю тварь целиком. Она полностью занимала свод потолка огромного зала, прицепившись к поверхности, почти как ночные летуны. Но щупальцами она не держалась: они были расставлены в стороны и свисали мясистыми сталактитами. Два огромных глаза смотрели на нас; увидев их, я подумала: «Будто чудовищный осьминог», но у осьминогов не бывает столько щупалец и столько мяса.

Длинное щупальце коснулось последней сияющей ленты магии, и та обернулась вдруг подобием многорукой твари – в человеческий рост. Все прочие создания были животными – собаки, лошади, свиньи. Но это без сомнения было детенышем того существа, что висело на потолке.

Существо с потолка издало радостный крик, эхом прокатившийся по залу: кто-то от него поморщился, но большинство улыбнулись. Огромные щупальца подхватили свою уменьшенную копию и подняли к потолку. Новое существо, для которого я не знала имени, прильнуло к большой твари и радостно повизгивало.

Шолто повернул ко мне лицо с дорожками слез:

– Она так долго была одна! Богиня все еще любит нас.

Я обняла его одной рукой, другой касаясь Мистраля.

– Богиня любит нас всех, Шолто.

– Слишком долго Богиню олицетворяла королева, Мередит, а она не любит никого.

Про себя я подумала: «Она любит Кела, своего сына», а вслух сказала только:

– Я люблю.

Он поцеловал меня в лоб с невероятной нежностью.

– Я уже забыл, что такое – быть любимым.

Сделать я могла только одно. Я поднялась на носочки и поцеловала его: