Глаз
Шрифт:
Ксиль принес ко мне ворох каких-то тряпок, которые я безжалостно рвала на ленты, перевязывая женщине уже обработанные раны.
— Не беспокойся, скоро она придёт в себя, — обернулась я к мужчине. — Только не дай ей мёрзнуть.
Мужчина недоверчиво кивнул и забрался в повозку, накрывая бессознательное тело жены одеялами. После чего сел рядом и сказал:
— Спасибо. Спасибо вам обоим. Если бы не вы…
— Не стоит. Главное, что всё обошлось, — бросила я, укладывая сумку и спрыгивая с повозки. Клён сидел у угасающего
— Тиса.
— Да, — я присела рядом на колени и дотронулась до его руки. — Как ты? Не ранен?
— В порядке. А ты?
— Обошлась парой царапин, — хмыкнула я и не поверив мужчине, решила незаметно его осмотреть. Но на первый взгляд Клён действительно был невредим.
— Госпожа Тиса! — меня окликнул человек из охраны каравана. — Я слышал, вы помогли своим спутникам. Не откажите, пожалуйста, и осмотрите моих людей. Двое из них серьёзно ранены.
Клён вдруг сжал моё запястье.
— Я буду осторожна, — шепнула я ему, в порыве привстав и поцеловав его в уголок напряжённого рта. И уже обращаясь к наёмнику. — Ведите к раненым.
Я не знала, как ко мне относятся в караване, и какие слухи обо мне ходят. По сути, мне было всё равно, что творится за пределами нашей повозки. Но сейчас, идя мимо повозок и видя это напряжённое внимание, понимала, что наша с Клёном странность не осталась незамеченной.
Раненых положили в одну повозку. Это были совсем молодые парни, которые слишком легкомысленно отнеслись к своей работе, за что и поплатились. Один из них (парень лет двадцати пяти) в сознании, но рука его наспех перевязана и болтается плетью. Другого, как мне сказали, вытащили из-под своры лакхов, когда те уже принялись его пожирать. Он ещё дышал, но я чувствовала, что это ненадолго. Жизнь в нём удержит только лишь чудо.
Неожиданно рядом мелькнула чёрная бесплотная тень и повозку несильно тряхнуло. Умирающий резко и со свистом выдохнул и замер. Сам дух смерти явился за его душой, чтобы проводить в последний путь.
Я почтительно склонила голову, прежде чем приняться за дело.
Начальник охраны каравана сжал руки, но ничего не сказал. К счастью он понимал, что привёл сюда не чудотворицу. Разгулявшийся ветер трепал капюшон, мешая обзору, и мне пришлось его снять.
Я повернулась к застывшему от ужаса парню, вцепившегося здоровой рукой в повязку на раненной конечности.
— Как тебя зовут? — спросила я, доставая из сумки необходимые баночки и фляжку с эликсиром.
— Ли… Лиан, — просипел парень, вжимаясь в бортик повозки.
— Я Тиса и тебе сегодня повезло, Лиан. Ты выжил и, возможно, сохранишь руку. Теперь прекрати трястись и расслабься, — говорила я, уже разматывая тряпки, которыми была затянута его рука.
Покусали лакхи его сильно, но судя по всему, кроме заражения крови, парню ничего не угрожало. С заражением я справлюсь.
— Есть вода? —
— Могу распорядиться, чтобы принесли, но у нас есть травяной отвар с добавлением лечебного мха.
— Отлично, несите.
В следующий час я заставила выпить Лиана отвар с добавленным туда эликсиром жизни и приправленным сильным обезболивающим. Затем, я обтёрла и смазала раны, после чего даже заштопала самые отвратительные из них. Лиан лишь смеялся, словно от щекотки, но больше не дёргался и не смотрел на меня с ужасом. Тело ставшего жертвой лакхов человека уже унесли, и меня саму больше не нервировало присутствие безмолвного.
Когда я закончила свою работу, Лиан уже проваливался в сон. Пускай. Так будет лучше для него.
— Рел и Лиан были друзьями, — вдруг сказал начальник стражи, глядящий на то, как я собираю сумку. — Когда Лиан увидел, что Рела жрут лархи, то попытался спасти его и сам едва не погиб.
— Мне жаль.
Я знала, что в пути случается всякое, но видеть смерти воочию всегда было нелегко.
— Благодарю вас за помощь, госпожа Тиса. Если вам что-то понадобится, спросите Иана.
Накинув на голову капюшон, я только кивнула и отправилась в конец обоза. Сказывалось пережитое и начинало слегка потряхивать.
У нашей повозки меня уже ждал Клён. Прежде чем, он что-то спросил у меня, я обняла его крепко-крепко и спрятала лицо на его груди. Он приобнял меня в ответ и ласково коснулся волос.
— Мне так хочется домой, Клён, — прошептала я. — Видел бы ты, как красиво там… прости. Прости меня.
Клён поймал пальцами мой подбородок и выдохнул мне уже в губы.
— Мне хватит и того, что будешь видеть ты, стоя рядом со мной. И я надеюсь, ты ещё расскажешь мне о том, как красивы твои родные края.
— Там синева от края до края и иногда не понять, где заканчивается небо и начинается море. Там так сладко пахнет свободой и теплом очагов, что сердце щемит…
Он тихо зашипел, прижимая указательный свой палец к моим губам.
— Ты расскажешь об этом не сейчас, а когда мы окажемся там, хорошо? Обещай мне, Тиса.
Сердце в моей груди тревожно дрогнуло.
— Я… обещаю.
Как сложно и в тоже время, как просто говорить это… не сложнее, чем всадить себе жало мизерикордии в сердце.
О, боги, ну когда я стала такой лицемерной и лживой? Самой от себя противно.
— Не бойся быть слабой, Тиса, — вдруг прошептал Клён. — Если ты чего-то не можешь, я всегда готов помочь тебе.
— И даже сдержать обещание? — всхлипнула я.
— И даже сдержать обещание, — откликнулся он эхом.
Амальгама серебристых глаз загадочно блеснула, будто искорки силы по ней пробежали. Это могло быть следствием заклинания, которым Клёна приложили в лесу… только почему я вижу это?
Моё сердце учащённо забилось.