Глаз
Шрифт:
Трясёт. К горлу подкатывает тошнота. Я едва держусь на ногах и нахожу силы, чтобы не рухнуть вниз.
Вдох и я, забывшись, поднимаю взгляд. На помосте осталась только девочка. Ребёнок с золотыми волосами. Она почти копия меня. И я смотрю не в силах отвести взгляд. Смотрю на то, как палач приводит приговор в исполнение и сносит острейшим лезвием меча голову пока ещё невинного существа.
Вздрагиваю и прижимаю пальцы к горлу.
Я вижу в ней себя.
Великий магистр произносит ритуальную речь, которую положено произносить в такие моменты:
— Прошлое,
Затем он переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах приговор.
Слепой воин в комнате, пол которой устилают мёртвые тела. Вот что я вижу следующим. Сереброглазый демон.
— Он убьёт тебя, едва землю тронет первый снег, — шепчет верховный магистр и мне кажется, что он совсем рядом. Не во сне. Наяву.
Кожи касается что-то прохладное. Вздрагиваю и замираю. После таких снов мне кажется, будто это клинок. Но осознавая, что это всего лишь прохладные пальцы Клёна, коснувшееся моего лица, я успокаиваюсь. Почудится же…
— Ты стонала во сне, — прошептал он, крепче прижимая к себе. — Кошмары?
— Не совсем.
Тень прошлого никогда не покинет меня, сколько бы я не убегала, как бы ни выжигала память. За всё придётся платить.
— Если хочешь, я могу помочь тебе позабыть то, что ты не хочешь вспоминать
Я удивлённо взглянула на мужчину. В серых утренних сумерках его глаза ещё сильнее отливали серебром.
Моё удивление было встречено молчаливой полуулыбкой. Он понял, что я подумала совсем не о том. Я даже смутилась слегка.
— Ты и в самом деле можешь это сделать — стереть из памяти любое воспоминание? — поинтересовалась я осторожно.
Клён утвердительно кивнул.
— Всё не так просто, как звучит на словах, но я сделаю это, если очень нужно.
— Вот как… — я на время погрузилась в свои мысли и переживания.
Действительно, а хотела бы я просто вычеркнуть из памяти что-то плохое, чтобы никогда не возвращаться к этому? Безумно. Но не стану. Прошлое, каким бы ужасным оно не было, уже давно стало частью меня. А от себя разве убежишь? Нет. Не скроешься нигде и никогда. И рано или поздно всё равно столкнёшься со своими страхами лицом к лицу.
— Благодарю тебя, Клён. Я справлюсь… когда-нибудь.
Если окончание сна не окажется таким вот странным пророчеством.
Он убьёт тебя, едва землю тронет первый снег.
— Клён… — долго подбирала слова, но в итоге решилась спросить об этом. — А ты больше не станешь Натэлем Эльсоэром?
— Думаю, что это невозможно, — откликнулся он, но в голосе вдруг послышалась неуверенность.
Сердце тревожно забилось, и я в порыве нежности провела кончиками пальцев по его щеке. Не могу уже и представить, что он может быть другим. Клён стал для меня частью моего мира и как я могу отдать её, если и так потеряла слишком многое.
— Чего нам опасаться, Клён? Каких неприятностей ждать? Скажи, чтобы я подготовилась к этому. Чтобы сделала всё, что от меня зависит, — прошептала я.
Губы мужчины слегка дрогнули в грустной улыбке.
— Не слишком
Какой же он невозможный!
Я раздосадовано фыркнула и, выпутавшись из одеяла и уютных объятий Клёна, принялась распаковывать сумку с припасами. Темнота стремительно таяла под натиском золотистого солнечного света, а значит, нужно скорее завтракать и собираться в дорогу.
Чем скорее мы окажемся как можно дальше отсюда и ближе к границе, тем лучше. Хотя, на ночёвки в городах сильно рассчитывать не стоит. Скорее всего, узнав, что я жива и со мной Натэль Эльсоэр, по всем городам разошлют ориентировки, если ещё не сделали этого.
Не удивительно, что после таких размышлений, настроение скатилось ниже некуда. Ещё и подозрительно тёмные тучи надвигаются с запада. К вечеру обязательно пойдёт дождь. Без костра не обойтись.
Снова тронувшись в путь и опасаясь погони, мы оба всякий раз прислушивались к подозрительным звукам и замирали, когда обрывалось пение птиц. Приходилось молчать, переговариваясь только при необходимости, да и то шёпотом. Это рождало внутри дополнительный повод для раздражения, но я старалась не сильно поддаваться эмоциям.
Только одно приятно грело душу, даже в таком положении как сейчас, мы умудрялись действовать слажено. Со стороны можно было решить, что такие вылазки не в первой для нас двоих или мы знаем друг друга уже достаточно давно, чтобы успеть изучить.
И ведь странно даже. Я видела, на что способен Клён и знаю — в случае чего этот мужчина сумеет выстоять против дикого зверя или небольшого отряда разбойников. Но при этом, он соблюдает осторожность так, чтобы избежать любого нежелательного столкновения. Это вызывает уважение и некоторую признательность. Видеть пролитой крови больше, чем необходимо, совсем не хочется.
Пока нам относительно везло и пробираясь сквозь лес мы никого не встретили. Только неизвестно откуда взявшиеся в это время года насекомые досаждали сильно, а способа их устранения, увы, в мой магический арсенал не входило. Вот и приходилось мучиться и терпеть, стиснув зубы, пока пригретое солнцем воинство мелких мошек, норовило забраться даже под одежду и повязку.
Но к вечеру чёрные тучи уже затянули плотной завесой весь небосвод, и хлынул сильный ливень. Это, конечно, избавило нас от мошкары, но в остальном превратило дальнейшее передвижение в сущий кошмар.
Поэтому, когда впереди замаячила какая-то горная возвышенность, я напряглась. Клён же отчего-то напротив, оживился.
— Нужно добраться до туда засветло. — сказал он уверенно, даже не взглянув в мою сторону. Всё его внимание приковали эти подозрительные горы.
— Почему? — недовольно поинтересовалась я, всё ещё думая, переубедить его и пойти другим путём.
— Там есть убежище, — коротко бросил он, вызвав у меня ещё больше недоумения.
Он-то откуда об этом знает? Неужели настолько хорошо различает структуру энергетики предметов на таком расстоянии? Это не представлялось возможным. Но я продолжала доверять Клёну и просто последовала за ним.