Глаз Паутины
Шрифт:
Никаких следов энергии. Никаких ловушек. Никакой жизни. Голодная смерть замедлила шаги и приготовилась атаковать соблазнительную цель.
Подожди!
Однако смерть набросилась на дрейфующий корпус корабля, разорвала металл, отшвырнула в сторону мешающие ей куски и наконец нашла то, что искала.
Голубая плоть прилипла к краю того, что когда-то было дверью.
Когда смерть поглотила все, что смогла отыскать, у нее осталось только одно желание - еще!
ГЛАВА 18
НОЧЬ
Мне ничего не оставалось, как просто отбросить неприятные воспоминания. Что произошло, то произошло. Я привлекла внимание человечества и его союзников к своему виду (реальная угроза для всех нас) и, что с моей точки зрения было хуже всего, перепугала до смерти единственного человека, который мог бы стать нашим союзником или, по крайней мере, выступить в нашу защиту. Интересно, сможет ли Эрш придумать наказание, достойное совершенного мною преступления. Почему-то у меня были сомнения на этот счет.
Воспоминания, которые я поглотила и ассимилировала, быстро стали моими собственными.
Итак, Скалет добавила еще один диалект к словарю обожаемых ею пернатых существ.
"Четыре тысячи триста семнадцать способов выражать свои мысли - неужели это кому-нибудь необходимо?" - мысленно пожав плечами, подумала я.
Память Леси содержала сведения о модоренах, народе, к которому принадлежал офицер безопасности Сас. К сожалению, я получила их слишком поздно.
Ански провела прошедший год, часто обращаясь к творчеству: она сочиняла довольно шокирующие любовные стихи, посвященные троице аргиан, с которыми она познакомилась.
Микс поделилась с нами лишь кучей сплетен... и это все?
Таким образом, мой вклад, касавшийся краосиан, не общем фоне не выглядел таким уж незначительным.
Я приняла форму модорена, и тут же мое зрение значительно обострилось, расширившись до диапазона ультрафиолета. Между прочим, Эрш давно пора постирать свою скатерть. К сожалению, модорены, в отличие от ланивариан, практически не обладают обонянием - теперь понятно, как Сасу удавалось выносить запах одеколона Кирна...
– Выглядишь забавно!
– весело хохоча, заявила Скалет.
– Тебе, Серединка, еще рано переходить в этот цикл.
Я подошла к зеркалу и, увидев свое отражение, зашипела. Смена относительного возраста вида оказалась не в мою пользу. По меркам моего народа я взрослела необычайно быстро, впрочем, все равно казалось, что это происходит слишком медленно. Память Леси подсказала моей очень точное определение: котенок-переросток.
– Посмотрите на меня - по-моему, неплохо получилось, - заявила Эрш у меня из-за спины.
Она так быстро перешла в новый цикл, что я даже не успела заметить, как это произошло. В облике модорена Старейшая оказалась в самом расцвете красоты: сильная, стройная, мех на лице словно присыпан перцем. Она игриво стукнула меня, и, хотя мы были примерно одного роста, ее удар сшиб меня с ног. Я быстро превратилась в ланиварианку и с отвращением обнаружила,
– Зачем ты это сделала?
Эрш изменила цикл, представ теперь передо мной в облике пожилой женщины, которая смотрела на меня мудрым взглядом, немного склонив голову набок. Скалет и Леси схватили свои краосианские одежды и молча вышли из комнаты. Я осталась, поскольку идти мне было некуда.
– Горжусь тем, что тебе удалось узнать на Краосе. Это не имеет никакого отношения к тому, что ты натворила потом, я имею в виду - с людьми.
– Она оперлась на палку.
– Если ты готова, пришла пора обсудить последствия твоего поведения.
Я неохотно кивнула.
– Идем, - позвала меня Эрш и шаркающей походкой двинулась к двери, которая вела в ее личные покои.
Мысленно обратившись с короткой молитвой к богу острых зубов, которому поклоняются ланивариане, я последовала за ней.
Вдоль стен ровными рядами, на одинаковом расстоянии друг от друга располагались дюрасы - довольно неприхотливые растения. Старейшая не любила искать источник массы, когда в ней возникала необходимость. А еще здесь имелся всего один стул - для Эрш, единственный источник света - его контролировала Эрш, и один выход - с разрешения Эрш.
Зрелище не явилось для меня необычным. В этой комнате я провела достаточно много времени в годы своего формирования. А вот сама Эрш выглядела странной незнакомкой. Образ человека, в котором она находилась, немного раздражал, хотя я не могла понять, почему испытываю подобное чувство.
Память Эрш всплыла вверх - как обычно, она была наполнена обрывками и неясными сведениями. Именно благодаря таланту отдавать не все свои воспоминания Старейшая продолжала оставаться центром Паутины. Впрочем, ее реакция на мое неожиданное появление осталась без изменений.
Я с трудом сдерживала дрожь.
– Спасибо за то, что из-за тебя мы стали знаменитыми, - сказала она после убивающей душу паузы. Уверена, Кирн все бы отдал, чтобы научиться такому.
Сказать мне было особенно нечего, но я встретила ее сверкающий взгляд.
– У меня не было другого выбора.
– Выбора?
– выкрикнула она, и крошечные капельки слюны собрались в уголках губ.
– Я тебя обучала! Все тебя обучали! Мы хоть раз тебе говорили, что в той или иной ситуации выбор останется за тобой?
– Она помахала обрубком руки.
Было время, когда я, услышав такое, легла бы на пол брюхом кверху и отдалась на ее волю. Даже в этом облике - калеки и очень пожилой женщины Эрш, казалось, заполняет собой всю комнату. Возраст и мудрость - вот почему в Паутине она была выше всех. Ее воспоминания, разделенные с нами, являлись самыми древними, а она - первой.
Но там, на Краосе, я была одна. В определенном смысле мне удалось создать свою собственную Паутину, и совсем не важно, что потом я сама разорвала тонкие нити возникшей дружбы.