Глаз Ночи
Шрифт:
Такие мысли бродили в его голове всю дорогу, пока они ехали до дома. Когда же они с Лолой поднялись в квартиру и открыли дверь, все мысли вылетели у Маркиза из головы, кроме одной: квартиру ограбили. Только так можно было объяснить весь тот кошмар, что творился в прихожей.
На полу валялись клочки оберточной бумаги, газет и Лолиных модных журналов.
Кроме того, присутствовала одна не полностью разодранная коробка из-под обуви и сама обувь в количестве одной туфельки с начисто отгрызенным каблуком.
Увидев туфельку, Лола вскрикнула и прижала руку к сердцу. Маркиз же отбросил глупую мысль об ограблении – он начал кое-что понимать.
Он
На диване валялся Лолин кружевной бюстгальтер. Одна чашечка у него была в нормальном состоянии, а вторая – наполовину съеденная и обмусоленная.
– Господи! – Лола опустилась на диван рядом с бюстгальтером. – Только вчера купила в «Дикой орхидее»…
– Да уж, теперь придется его отдать какой-нибудь амазонке, – поддакнул Маркиз, – говорят, они отрезали одну грудь, чтобы удобнее было из лука стрелять.
– Издеваешься, – почти прошептала Лола.
Она встала и, пошатываясь, направилась в спальню, поддав по дороге вторую туфлю – так же с отгрызенным каблуком, и клубок колготок.
Наибольший разгром они застали в спальне. Шкаф был раскрыт, вещи из него вывалены на пол, черное платье на бретельках жалко повисло, зацепившись за спинку кровати. На самой же кровати валялось еще одно платье – из темно-синей блестящей материи. Лола, собираясь на презентацию, купила вчера три новых платья и долго вертелась перед зеркалом, не зная, которое выбрать, пока Маркиз не взбесился и не заорал, что они опоздают и что если Лола немедленно не образумится, он повезет ее голую. Лола испугалась и остановила свой выбор на ярко-алом платье от «Kenzo», в котором она произвела такое впечатление на Ангелова. Остальные вещи она не успела убрать.
– Кто это сделал? – проскрежетала Лола голосом, напомнившим Маркизу звук несмазанной двери. – Я убью его на месте!
– Я бы не стал давать необдуманных обещаний, – заметил Леня, – потому что виновник торжества – вот он, перед тобой.
Он взял Лолу за руку и подвел к кровати.
Там, на куче чулок и шелковых трусиков возлежал Пу И. Откинув лапы в полном изнеможении, песик сладко спал, и на губах его бродила ангельская улыбка.
– Боже мой! – вскрикнула Лола так громко, что песик открыл глаза. – Пуишечка, детка, ты же заболеешь! Собачкам нельзя кушать каблуки от туфель! И бюстгальтеры тоже очень вредны – там же сплошная синтетика! Как думаешь, – обернулась Лола к Маркизу, – может быть, прямо сейчас вызвать ветеринара? По-моему, Пу И плохо себя чувствует…
– А по-моему, он прекрасно себя чувствует! – ответил Маркиз. – А некоторым я бы посоветовал убирать свои вещи в шкаф, тогда и собаки будут сыты, и вещи целы…
Вячеслав Ангелов позвонил своему давнему знакомому Николаю Гагарину и попросил его о встрече. Тот, хотя и был последнее время неимоверно занят, не мог отказать Ангелову, от которого очень зависел в финансовом отношении, и через три часа они с Вячеславом сидели в новом ресторане, незадолго до того открытом Николаем.
Ресторан назывался «Мечта рыбака», и его изюминкой было то, что посетитель сам ловил на удочку рыбу, которую ему тут же готовили.
Ангелов сидел на складном табурете перед бассейном, в котором плескались живые лососи, и, осторожно забрасывая удочку, спрашивал Николая:
– Коля, расскажи мне честно, как к
– Я же говорил тебе, Слава, это моя фамильная драгоценность! Этот камень принадлежит князьям Гагариным с семнадцатого века…
– Коля, – Ангелов устало вздохнул и покосился на Гагарина, – не надо песен. Неужели ты думаешь, что я мог бы руководить банком, если бы не умел получать нужную информацию? Ты такой же князь, как я президент Боливии. Твой прадедушка был крестьянином Тульской губернии, разве что когда-нибудь более отдаленные твои предки были крепостными князей Гагариных, откуда и фамилию получили.
– Трудно с тобой! – Николай смущенно потупился. – Ну, признаюсь, приукрасил я свою родословную… Ну сам понимаешь, сейчас это очень модно – аристократические корни искать… Тем более, я открыл ресторан, а когда владелец – князь, это сразу делает заведение более популярным… Кстати, у тебя клюет.
Ангелов подсек и вытащил из бассейна огромного, лениво трепыхающегося лосося.
Вышколенный официант тут же подбежал к нему, снял рыбину с крючка, положил в плетеную корзинку и понес на кухню.
– Через десять минут рыбка твоя будет готова. Как ты относишься к белому мозельскому?
– Вполне аристократично, – усмехнулся Ангелов, – ну так все же, откуда у тебя этот камень?
– Ну зачем тебе ворошить чужое грязное белье? – Гагарин выглядел смущенным. – Это что – праздный интерес?
– Считай это просто моим капризом. Я интересуюсь историей уникальных драгоценностей.
– И давно?
– Допустим, последние три дня.
– Ладно, Слава. Ты же понимаешь, я столь многим тебе обязан, что ни в чем не могу отказать. Но это должно остаться между нами, потому что история не слишком красивая.
– Я обещаю, что об этом никто, кроме меня, не узнает.
– Время этих событий – восемнадцатый год. Дед мой был, конечно, никаким не князем, а солдатом-дезертиром, мобилизованным в Красную гвардию, а потом попавшим в ЧК. Дело происходило в Саратове, и сотрудники ЧК занимались в основном реквизициями ценностей у паразитических классов, то есть у буржуазии, помещиков, священнослужителей, а заодно и у всех остальных, кто почище да побогаче. Дедушка мой особенной идейностью не отличался, и заветной его мечтой было вернуться в родную деревню Большие Синяки богатым человеком, покрасоваться перед соседями, построить бревенчатый дом, крытый железом, да купить тройку серых в яблоках коней… Для осуществления своей мечты дедушка, мир его праху, готов был на любое злодейство, и часть реквизированных ценностей припрятывал он в укромном местечке. Позже он понял, что новая власть, хоть и обещала крестьянам рай на земле, но дом под железной кровлей да серую в яблоках тройку никогда ему не позволит. Однако свою заветную захоронку дед продолжал беречь и благодаря ей пережил многие тяжелые и голодные годы. Кое-что он, а потом его дети понемножку продали, и к нашему времени уцелел один только камень…
– Но зато какой! – перебил рассказчика Ангелов.
– Да, камень, как ты знаешь, хороший. Потому его, наверное, и не продали – жаль было расставаться, да и слишком уж велик – трудно продать, да и рискованно… Ну вот тебе и вся история «княжеского» изумруда. А вот, кстати, и рыбку твою несут.
– Подожди, – Ангелов и не думал прекращать разговор, – ты можешь назвать мне хоть какие-нибудь имена? У кого твой дед реквизировал изумруд, он не рассказывал?
– Слушай, зачем тебе это нужно знать? – нахмурился Николай.