Глаз бури
Шрифт:
– И что ж? – не выдержала Софи. Отчего-то ждала ужасного, видно, такое уж было настроение. Случился пожар и все сгорели. Мать умерла и Дашку выгнали на улицу. Булочная разорилась, отчим спился, дети остались одни…
– Да ничего, – Дашка опять зевнула. – Матка с отчимом хотели, чтоб за я за подмастерья евонного пошла. Он ему племянником двоюродным приходился или как-то так… У отчима-то грудь всегда слабая была, ну и чтоб… Кирюша-то мал еще был. «Дело в семье останется и верный кусок хлеба…» Что-то такое они говорили…
– А ты? Чего ж
– Если по правде сказать, так на кровати лежать и семечки лузгать, – Дашка легко вздохнула и потерла ладонью под вздернутым, прячущимся между щек носом. – Или орешки в сахаре. Наряжаться еще вот люблю, в ванной с розовым мылом мыться… Картинки в журналах смотреть… Читать-то я плохо разбираю… Они говорили: дура ты! Так не бывает! А – вот! – девушка торжествующе усмехнулась, тускловатые глаза ее на мгновение стали ясными и лукавыми. – По-моему все и вышло!
– А как же…
– Да сбежала я! Сперва-то хотела матку и отчима послушать, отблагодарить их за все, сделать, как они велели… Но после подумала… И как представила себе, что вот, весь день в муке этой кручусь, а вечером племянник этот вкруг меня нудит и губами своими струпными слюнявит, и так всю жизнь… Да удавиться легче! Сходила я в церкву, поплакала, попросила у матушки Богородицы прощения за все сразу и… А вот скажите, Софья Павловна, правду ль говорят, что Христос блудницу пожалел и к себе жить взял?
– Жить не брал, – усмехнулась Софи. – Иудеи хотели забить Магдалену камнями, так тогда было принято, а он сказал: «Кто сам без греха, пусть первый бросит в нее камень».
– И как же? Много нашлось? Убили ее?! – Дашка даже приподнялась на кровати.
– Никого не нашлось.
– Ну слава Богу! – девушка облегченно выдохнула и откинулась назад.
– Но что ж потом, Даша? – спросила Софи. – Пусть еще год, два, пять лет… Потом?
– Кто скажет, Софья Павловна? – Дашка взглянула серьезно. – Вот вы знаете, что с вами через пять лет станет? Вон тот человек, что по улице идет? Зачем загадывать? Сейчас я живу так, как мне по нраву, вреда от меня никакого никому нет, а дальше… Бог, говорят, за всех, вот пусть он и рассудит…
– Может быть, ты и права, Даша. Но я никак с тобой согласиться не могу, – вздохнула Софи.
– А вам и не надо! – живо откликнулась Дашка. – Вы, Софья Павловна, по другой мерке скроены и сшиты. Вам вовсе и не след со мной соглашаться! Божий мир тем и хорош, что все в нем разные…
– Даже так? – Софи взглянула на девушку с любопытством. Не так уж она, по-видимому, и проста, как кажется на первый взгляд. – Ну что ж… А вот скажи мне тогда, Даша, хозяин… я имею в виду Михаил Михайлович… Он к тебе… приходил? Ну, я имею в виду раньше… До того…
– Нет, нет, нет! – Дашка отчаянно замотала головой. Мелко завитые кудряшки, словно рассыпавшиеся пружинки, запрыгали по ее плечам. – Хозяину такие, как я, никогда не нравились… У него все графини были, да всякие… И толстых он не любит. И еще я духами много брызгаюсь, а он
– Хорошо, Даша, я поняла. Спрошу по-другому. Услышь меня теперь, пожалуйста, и не бойся ничего. Я никакого зла тебе не замышляю и не сделаю. Это мне самой узнать надо… Что такому мужчине, как он, от девушки… то есть от женщины нужно? Ты же, Даша, понять можешь, меня многому учили, но ничему такому…
С минуту Дашка ошеломленно молчала, потом сказала:
– Ага! – и машинально сунула в рот пухлый палец, сделавшись оттого еще больше похожей на пупса.
Софи терпеливо ждала. Она отлично понимала, что Дашке нужно время, чтобы переварить услышанное и хоть как-то сформулировать ответ.
– Да почем же я знаю, ежели он меня не брал никогда?! – очнулась, наконец, шляпница. – Я ж вам истинно говорю, Софья Павловна, и врать не стала бы!
– А с кем же мне тогда говорить?
– Знать не знаю, ведать не ведаю! – снова испугалась Дашка. – К Прасковье Тарасовне идите, коли надобно!
«Ага! Сейчас! – внутренне усмехнулась Софи. – Сейчас она мне все хозяйские тайны и выболтает. Только карман подставляй…»
– А и вот чего сделать-то можно… – Дашка нахмурила гладкий, не привыкший к усилиям лоб. Видно было, что шляпнице искренне хочется угодить доверившейся ей барышне. – Знаю! Вам с Лизаветой потолковать надо. Она всю подноготную про хозяина знает, да и выражаться почти по-господски может…
– Лизавета? Кто она? Я ее знаю? Какой у нее псевдоним… кличка?
– Да она не из наших! – засмеялась Дашка. – И этого… пердонима у нее нету совсем. Лизавета – имя ей.
– А что ж с ней? Туманов с ней…?
– Нет! Не то! Лизавета служит в горничных у графини К., которая как раз с хозяином и… Только он сам ее бросил давно, вы, Софья Павловна, не подумайте… А она-то как раз вернуть его хотела, и все Лизавету с записочками сюда присылала. Ну, а Лизавета девушка общительная, поболтать любит, а еще более – других послушать. Как-то так все и вышло… Теснее других она с Лауркой сошлась… Ах-те, прости Господи, опять… В общем, Лизавета все про всех знает, и рассказать может доподлинно. Только…
– Только – что?
– Только это вам денег стоить будет… – помявшись, сообщила Дашка. – Лизавета – девушка у нас дюже расчетливая, на свадьбу да на обзаведение денежки копит, и задарма даже чихнуть не захочет… Но зато уж если раскошелитесь, так все будет первый сорт и без обмана!
– Хорошо, Даша! – тут же согласилась Софи. – Сведешь ли меня с этой Лизаветой?
– Сведу! – решительно сказала Дашка. – Вот провалиться мне на этом месте, сведу!
– Уж ты, Даша, пожалуйста, не проваливайся пока никуда, – улыбнулась Софи. – Надобность у меня в тебе…