Главная роль 8
Шрифт:
И так, в принципе, везде за исключением приносящего казне реальные деньги добывающе-сырьевого сектора: за право добывать золото, нефть и прочие алмазы нужно серьезно платить. Да и попасть туда уже особо никто и не пытается — рынок на три четверти управляется государственными корпорациями формата ЗАО, а оставшаяся доля давным-давно поделена между десятком крупных частных компаний.
В оный сектор входят и торговля сельхозпродукцией, древесиной малой стадии переработки — то бишь «кругляком» — и всем остальным, что называется словом «сырье». Это — наша основная статья доходов, и я не вижу в этом ни единой проблемы: нефть в Евразии почти целиком «подо мной», включая
«Труба» до Вильгельма, кстати, благополучно была введена в эксплуатацию. Сейчас силами госкорпорации «Роснефть» и тесно аффилированной с государством немецким корпорацией «Сименс» ведутся работы по прокладыванию веток и дополнительных трубопроводов до некоторых «карликов», а потенциально даже до Франции — кому бы что не казалось, никто в ее нищете не заинтересован, а совсем наоборот: чем богаче будут жить лягушатники, тем быстрее они выплатят репарации.
На трубу я если честно надеюсь мало — кузен зачем-то продолжает медленно спускаться по лестнице эскалации, порой годами замирая на месте и даже демонстративно поднимаясь на пару ступенек обратно, но тренд прослеживается отчетливый. А в последние пару лет он и вовсе проводит подозрительно много встреч с французами, нередко сам наезжая в Париж инкогнито.
Договор, подписать который принудили Францию, во многом напоминал Версальский из моей реальности. ВПК в первые годы после войны был существенно кастрирован с перенаправлением уцелевших мощностей на производство гражданской продукции. Всё способное строить хоть сколько-то пригодные для военного дела корабли было демонтировано и вывезено нами да немцами в счет репараций — включая некоторую часть квалифицированных кадров, решивших не жить в обреченной на многолетнюю нищету стране, где для них к тому же не осталось работы.
Гражданское кораблестроение французам оставили, равно как и обслуживающую флот инфраструктуру — морская держава все-таки, и без морской торговли выплачивать репарации ей будет трудно.
Как и Германия в моей реальности, лягушатники так легко сдаваться не собирались — по всей стране кипела скрытая (номинально — по факту такое не скроешь), колоссальная работа по «распихиванию» останков ВПК по гражданским предприятиям, консервация ценных, спрятанных от наших трофейных команд станков группы «А» — производство средств производства — и щедрые на общем неблагоприятном фоне выплаты от как бы частных лиц в адрес ценных для ВПК компаний: железо само себя в пушку не отольет, и самое главное, что пытались сделать французы — это сохранить свою складывавшуюся много веков военно-инженерную школу.
Знали ли будущие враги Германии в моей реальности о том, что господин Крупп сотоварищи старательно берегли производственные мощности во главе с трудовыми ресурсами, чтобы в кратчайшие сроки иметь возможность вернуться к производству своей излюбленной продукции? Ну конечно же знали — не бывает настолько слепых и глухих элит, чтобы пропустить движения исполинских масс людей и финансовые вливания в «законсервированные» предприятия. Просто закрывали глаза — очень им был нужен «боевой хомяк» в противостоянии с СССР. Ну или СССР нужен был «боевой хомяк» в противостоянии с Европой — тогда никто не знал, как оно сложится в будущем.
Знаем мы все про Францию, и изначально не питали иллюзий: заставить лягушатников соблюдать условия договора на протяжении скольких-то лет можно, но на долгой дистанции они неизбежно
Знаем, но ничего не делаем, и даже избегаем разговоров на эту тему. Не видим, не слышим — уважаемые французские партнеры свято преданны букве и духу мирного договора. Просто всем возвращение Франции в большую игру выгодно — там, где появляется лишний центр силы, появляется возможность поиграть на противоречиях и балансе сил. Ну а конкретно мне еще и поводов для начала «раунда два» нужно как можно больше — не может добрый русский народ безоружных да беспомощных побеждать, ему это морально тяжко.
Глава 21
Чудовищные личные и государственные усилия, предпринимаемые в единственном, мирном направлении, достигли апогея собственной бесполезности в 1917-м году. В октябре, что заставляет сегодня вечером вернувшегося в Москву со съезда ООН и ныне лежащего на диване в одном исподнем меня иронично улыбаться.
Длинный спич Вильгельма с трибуны ООН содержал исполинскую, убедительно звучащую, но насквозь субъективно-надуманную пачку претензий в адрес Российской Империи и международных органов во главе с ООН, которых Его Кузенское Величество обвиняло в необъективности и ангажированности в отношении России. Эта часть уже не надуманная, а вполне реальная — дело не только в страхе и взятках, но и в том, что я в большинстве случаев тупо прав.
Озвучив доклад, кайзер не стал утруждаться выслушиванием контраргументов и бодрым, почти строевым шагом и воинственно встопорщенными усами покинул зал для заседаний ООН, символически проиллюстрировав уход из организации Германии в целом.
Далее выступил президент Франции — уже восьмой по счету с момента капитуляции. Господин президент тоже удостоил нас часиком отборного нытья и жалоб на злую Россию, после чего вежливо усомнился в целесообразности нахождения его страны в составе ООН и тоже покинул зал.
Пока я равнодушным взглядом провожал взглядом спину уходящего лягушатника, к трибуне направился полномочный представитель Италии. Этот выступил скромнее — сочинять небылицы о нас итальяшки постеснялись, поэтому в коротком докладе досталось только ООН. Приведя для аргументации своей позиции парочку «кейсов», разруленных Советом Безопасности не в их пользу, итальянцы вежливо раскланялись и тоже вышли из здания и состава ООН.
В зале (семьдесят три государства-члена у нас, из крупных отсутствует только США) к этому моменту царила крайняя степень ажитации. Особенно воодушевлены были журналюги, от усердия процарапывающие страницы блокнотов насквозь.
Демарш исторического масштаба продолжили Испания, Португалия, Швеция и вся прогнозируемая половина (на самом деле больше, ближе к двум третям) стран-«карликов». Для меня происходящее само собой было не новостью, но когда «на выход» проследовала «балканская коалиция» в полном составе настроение уверенно поползло «в минус» — я до последнего думал, что эти не решатся. Вы же, блин, первые под удар попадете — вообще что ли обезумели?! Думаете, «белый человек» вам поможет?! Вот этого я никогда не прощу, и после войны никто из ныне занимающих там государственные посты деятелей политикой больше заниматься не будет. Я же вас вот этими изящными руками из дерьма вытащил, превратил в победителей и даровал вашим народам процветание. Даже традиционно дружеские греки решили в спину ударить — это вообще что? Сегодня же все вентили экономической помощи перекрою и распоряжусь найти в балканской продукции какую-нибудь вредную болячку — на первое время в качестве сигнала пойдет.