Главная роль 8
Шрифт:
К счастью, «все» — это не спаянные дисциплиной и муштрой регулярные контингенты, а сборище единоличников, оппортунистов и «хатаскрайников». В масштабах городка, деревни или пачки фермерских хозяйств — да, смогут объединиться и что-то противопоставить чужакам. Но когда против ополчения встанут регулярные войска и дело дойдет до огромных наступательных операциях с участием сотен тысяч человек, весь этот оппортунизм закончится очень быстро — толку от сидения на крыше пиццерии с пулеметом, если по тебе с десяти километров сто восемьдесят например миллиметров калибра прилетает?
Получится кроваво, медленно, но к такому повороту американцев жизнь не готовила: считалось, что объединенных европейских сил и «экспортных» американских контингентов
Вторым важным аргументом в пользу затягивания войны служит необходимость преподать народам Запада качественный исторический урок. Первая Мировая в этот раз вышла какая-то несолидная, весьма кровавая, но при этом архикороткая. Экономики не успели в полной мере ощутить последствия выдергивания из нее с переводом в «дотационные» миллионов граждан, покойных да раненных совокупно насчитывалось много, но даже не в каждой деревне и не в каждом районе города подобные имелись. Короче — Европа в прошлый раз отделалась легким испугом, и на меня потом многие смотрели с недоумением: я обещал годы крови, пота и слез, а получилось вот так.
Неудивительно, что к нынешней войне народные массы не отнеслись с должной серьезностью — все полагали, что получится повторение: динамичное, в меру кровавое, но где-то там, далеко и их оно даже не коснется. Ну максимум где-то в окопах посидят на третьей линии, казенное вино посмакуют. Нет уж, уважаемые — что бы там комму ни казалось, а элиты как минимум в эти времена реально являются проводниками царящих как минимум в головах большинства самих элит интересов. Разрыв между аристократией и народом велик, но полностью общественного запроса не чувствовать даже погрязший в ощущении собственного величия Вильгельм себе позволить не может. Нужно знать, чем «живет» народ хотя бы для того, чтобы иметь возможность это аккуратно подкорректировать в нужную тебе сторону.
Да, благоденствие первых послевоенных лет в странах-победителях закончилось обидно быстро, но заложенный ими запас прочности в виде макроэкономического роста «выветривался» бы без войны еще долгие годы. Из сытного потребительского бытия жителей Запада давно пора бы начать «выбивать», заставив пройти через карточную систему распределения скудных пайков и принудительного труда во благо ВПК. Часов этак в восемнадцать-двадцать, без выходных и праздников. Война должна от стадии патриотического угара и вызванной первыми большими потерями да обидами ненависти к врагам перейти к стадии сначала монотонного, осточертевшего и лишающего воли к жизни труда, причем чреватого потерями, а затем — к полноценному экономическому кризису, когда полки магазинов пусты, а «черный рынок» радует своих клиентов возможностью обменять фамильные драгоценности на пару фунтов бодяженной опилками муки. Вот тогда, когда все от мала до велика как следуют прочувствуют, чем чреваты большие войны против России, можно будет ускорить боевые действия: покоренные народы будут счастливы хотя бы тому, что все закончилось, а на столе снова появилась хоть какая-то еда.
Уравнивание всех подданных в правах и обязанностях произошло давным-давно, когда я воспользовался победой в Большой войне и типа вознаградил народ за то, какой он молодец. Подобная историческая возможность была у Александра I — тогда многим хотелось, чтобы Царь даровал подданным свободу в награду за победу над Наполеоном. Увы, комплекс причин — и среди них не только личная боязнь «табакерки» монархом, но и вполне объективные, социально-экономического характера — не позволил Александру решиться на такое, а вот я — в гораздо более мягкой надо признать форме, в гораздо более щадящих условиях — соответствующий приказ подписал.
Дворянство как таковое сохранилось, но титулы стали условно-наследуемыми: новый князь (если он не относится к Правящему дому,
Большая часть дворян в стране и без того являлось людьми служивыми, без отягощения наследуемостью титула. Получить оный стало легче — по сути любой человек без судимостей, но с капиталами или хотя бы успешной карьерой в любой «бюджетной» сфере, а так же органах охраны общественного порядка и в службах недавно организованного МЧС может получить дворянский титул. Пакет «бонусов» не так уж и велик: ряд послаблений в налогах, сладкие подарки для детей по праздникам (сам до колик ржу), льготы для деток при поступлении в образовательные учреждения да прибавочка к стандартной, положенной по возрасту пенсии. Не так много, но такое устройство общества подданные считают гораздо более справедливым, чем было раньше.
В числе прочих изменений ушло в прошлое такое понятие как «Морганатический брак». О нем наша аристократия грустила меньше всего — многим поколениям «неправильно» влюбленных людей она испортила жизнь, и многие ныне живущие грустно вздыхали на собственных жен да мужей: сделай Царь такое хорошее дело раньше, не было бы тебя рядом, выгодная ты «партия»!
Стремительные изменения в мире привели к чудовищному для поборников чистоты Августейшей крови последствию: рынок пригодных для брака невест и женихов сократился до безобразия. Мы с Марго к оным поборникам не относимся, а потому, когда наш Коля признался нам в том, что питает чувства к Светлане Васильевне Второвой, внучке моего ручного олигарха, высокообразованной и весьма привлекательной девушке с живым и веселым характером, мы не стали отговаривать Цесаревича и сватать ему европейских клуш, а напротив — распорядились начать готовиться к свадьбе.
Война изрядно подпортила планы, заставив сильно уменьшить масштабы мероприятия из разряда «Праздник Всеимперский, с гуляниями выпивкою за государев счет» до «венчание в Успенском соборе со скромными посиделками в узком кругу семьи и друзей».
Венчание прошло в теплый, погожий и безоблачный денёк третьего августа 1919 года. Николая уже давненько было пора женить, если по уму — з0а двадцать лбу — но мне чисто по-родительски не хотелось признавать, что мальчик вырос в здорового лба, радующего отцовское сердце воспитанием, прилежностью в делах, тягой к знаниям да прочими без всякого сомнения достойными будущего правителя занятиями. Все это не совсем его заслуга — когда ребенок маленький, довольно просто внушить ему любовь к тем сферам деятельности, которые родители считают нужными. У нас с Марго получилось отлично сов семи нашими детками.
Глядя на сидящих рядом со мной жениха да невесту, я получал от созерцания красивой пары чисто эстетическое удовольствие, в дополнение к которому шли отцовская гордость и легкая, приятная печаль формата «птенец вырос и ему пора строить собственное гнездо». Все это вместе погружало меня в светлую меланхолию. Все-таки я счастливый человек, потому что мне даровано даже не здоровье (хотя оно архиприятно!), а то, что я имел и в прошлой жизни — редкое удовольствие наблюдать, как приложенные мною усилия окупаются сторицей. Так и раньше было — за что не брался, всегда получалось, хоть и не с первого раза да с большим трудом. Не у всех жизнь складывается настолько гладко, и многим приходится болезненно таранить лбом стены на своем пути. Спасибо, Господи, за то, что мне приходится. Надеюсь, ты мною доволен, ибо дары твои стараюсь направлять на благо вверенной мне Империи, коей в скором времени предначертано стать единственной на планете.