Главная роль 8
Шрифт:
Военный потенциал большей части тамошних стран скромен — Китай так и вовсе только-только по историческим меркам встал на путь индустриализации и формирования относительно современной армии. Но сил Японии — а они за мной хоть в Ад пойдут — нынче хватит на очень многое.
Последние годы, предвидя скорую фазу охлаждения в международных отношениях, я работал как проклятый, комбинируя грозные и подчеркнуто-миролюбивые сигналы. Важным на этом пути стал 1908 год, точнее — его июнь. Тунгусский метеорит в этой реальности был выдан нами за испытание «царь-бомбы», и показатели сейсмографов по всей планете заставили будущих врагов крепко задуматься.
Имеется у нас всех и специальный орган для разбора международных проблем и претензий — Организация Объединенных Наций со штаб-квартирой в городе Вене была основана нами с Вильгельмом в качестве символического подарка Францу Иосифу: дед является пожизненным номинальным председателем Совета Безопасности, и в этой роли, надо признать, весьма органичен — подобно гостеприимному батюшке наставляет он норовящих поконфликтовать членов организации на путь истинный.
С «карликами» это работает отлично — они любят громко гонять воздух, но на реальную эскалацию не готовы — а вот при столкновении интересов больших игроков ООН начинает безбожно «буксовать», как и вообще любой над-национальный орган в истории.
«Дай!», «дай!», «дай!» — примерно такими последние годы стали наши международные отношения с соседями по карте. Как-то многовато у русских всего, надо делиться — а дайте нам вот такой пакет технологий, дайте нам инвестиции, дайте кредит, помогите с инфраструктурными проектами, дайте еще более щадящие условия по пользованию Проливами… Нет конца аппетитам галдящих высокородных чаек, и, как ни странно, лучше всего сейчас меня понимает старикан Франц Иосиф — нам с ним больше нечего делить, и мы научились чисто по-человечески общаться.
«Многовекторный» кузен наглеет не по дням, а по часам — мутит воду на сиамско-камбоджийском направлении, пытается выторговать для своих подданных условия в Китае и Индии получше, немножко «прогревает» в общественном сознании идею аннексии некоторых «карликов», выражает сомнения в состоятельности сложившейся по итогам войны системы безопасности в Европе, а самое неприятное — он устраивает провокации в Африке, зарясь на нашу зону влияния.
Оставлять это все без ответа — все равно, что дать Вилли карт-бланш на дальнейшие пакости, поэтому «ответка» следует на каждый враждебный жест — вплоть до «совершенно случайных» взрывов на африканских складах армейского добра.
Спираль эскалации медленно, но верно закручивается, и я порой задумываюсь о какой-нибудь очень превентивной мере. Например — авианалет на индокитайскую стоянку немецких кораблей с последующей операцией по ликвидации и флота атлантического — все равно до этого дойдет, так почему бы не ударить первым, да так, чтобы противник погрузился во вразумляющий нокаут?
Глупо и наивно, но я до сих пор надеюсь «решить миром». Америка зреет, наливается соками, превращается из обслуживающего олигархат образования в нормальное государство с расширенной ролью федерального центра, а мы с кайзером все-таки соседи и родня. Разве вот эти вот торгаши с другой половины земного шара ему ближе, чем собственный зять?
Сильный внешний враг поможет нам продержаться в союзниках еще немного, а дальше «или ишак сдохнет, или падишах» — то есть может случиться что-то способное перевернуть саму историю, вырвав
Надежда умрет лишь с первыми выстрелами будущей войны, а до тех пор я буду пытаться бить союзничков по рукам за попытки чинить пакости, призывать к миру и готовиться к потенциально последней большой войне в истории — будь я хоть трижды добросердечный любитель дипломатии и наивный радетель за мир во всем мире, нельзя забывать об истинных союзниках России — армии, флоте и авиации.
Загадочно, блин — как было непонятно с Тунгусским метеоритом, так непонятно и осталось, несмотря на выдвинутые буквально через несколько часов после инцидента научно-исследовательские группы и заранее расположенное в зоне поражения научное оборудование в изрядном количестве. Я-то надеялся, что оперативность реакции и подготовка позволят мне узнать ответ на одну из главных загадок начала века, но доклады ученых эту надежду развеяли: «установить природу случившегося не представляется возможным в свете отсутствия фрагментов объекта». Самая рабочая гипотеза — метеорит состоял изо льда и благополучно растаял — подтверждается найденными в пробах почвы непривычными для той местности примесями. Продолжаем копать в прямом и переносном смыслах, но — секретно, потому что легенду про «Царь-бомбу» рушить нельзя.
Легендой ей быть недолго — дорога к собственно ядерной бомбе давно началась. Вчера, третьего сентября 1911 года, я имел удовольствие присутствовать на запуске прототипа реактора — «боевой» атом идет рука об руку с «мирным», и значимость атомной энергетики для народного хозяйства сложно переоценить.
Безопасность на полигоне была нешуточная: сам прототип реактора расположен глубоко под землей, помещение с ним экранировано толстыми бетонно-свинцовыми стенами, а наблюдали за его включением мы из специального пункта, тоже сильно экранированного и оснащенного окошками со свинцовыми стеклами. А еще мы все дружно выпили таблеточку йода — говорят, помогает с радиацией бороться, пусть лично «волшебному» мне и не надо.
Реактор работал штатно, и я от всей души поздравил научную группу с большим прорывом. Тут по-хорошему на «нобелевку» нужно заявлять, но все, что касается радиоактивных материалов, наш большой секрет. Придется мужикам и дамам — их над реактором работает целых три, включая небезызвестную Марию Кюри — довольствоваться тайно врученной на секретной церемонии Романовской премией. Так, как ни странно, даже лучше — награжденные таким способом ученые со страшной силой гордятся своей «второй жизнью» и считают себя членами тайного общества для избранных. Заслуженно на самом деле — умнейшие люди страны в атомной энергетике собраны, чем не тайный орден, чья работа направлена на создание самого настоящего будущего.
Спешить некуда — после поднятой не без нашего участия «радиационной паники» по всему Западу (тогда как раз пошла волна странных смертей с весьма схожими симптомами, вызванная огромной модой на радиоактивные косметические и «лечебные» продукты), тамошние чинуши перепугались и от греха подальше запретили все радиоактивные материалы и исследование оных. Это «бомба» почище ядерной — конкуренты заблокировали себе крайне вкусную «ветку» развития. Формально запрещено радиоактивное добро и у нас — причем я запрет подписал еще давным-давно, первым в мире, когда вред от радиации не признавал вообще никто — но это только для тех, кому не положено.