Герой Веков
Шрифт:
«Только нам не суждено прожить века, — с яростью подумал Тен-Сун. — Об этом я и говорил».
Однако он не справился с задачей. Как объяснить соплеменникам то, что он чувствовал? Как показать, что приближался момент, когда придется вспомнить обо всех традициях? Как доказать, что их жизнь, на протяжении долгого времени бывшая такой спокойной и размеренной, должна вскоре резко перемениться?
«Что там, наверху? Попала ли Вин к Источнику Вознесения?»
А что с Разрушителем и Охранителем? Боги народа кандра снова воевали друг с другом, и те немногие,
За пределами клетки кандра жили своей обычной жизнью. Некоторые занимались обучением нового поколения: Тен-Сун видел Одиннадцатых, похожих на кляксы с проглядывающими кое-где костями. Превращение туманного призрака в кандра было делом нелегким. Получив Благословение, туманный призрак обретал разум и утрачивал почти все свои инстинкты, после чего ему приходилось заново учиться созданию мышц и тел. На это уходило много-много лет.
Другие взрослые кандра занимались приготовлением еды. В каменных ямах — вроде той, где Тен-Суну предстояло провести вечность, — томилась смесь водорослей и плесени. Несмотря на былую ненависть к людям, он всегда пользовался возможностью насладиться их пищей — особенно старым мясом, — что было весьма привлекательным воздаянием за выполнение Договора.
Теперь же едва хватало воды, не говоря уже о еде. Тен-Сун вздохнул, глядя сквозь прутья клетки на большую пещеру. Подземелья Обиталища были громадными — слишком просторными, чтобы заселить их полностью. Но именно за это кандра их и любили. Проведя годы на службе — иногда целые десятилетия, на протяжении которых приходилось исполнять каждый каприз хозяина, — они с радостью возвращались в места, где можно было остаться на некоторое время в одиночестве.
«Одиночество, — подумал Тен-Сун. — Очень скоро я буду весьма одинок».
Размышления о вечности в тюрьме притупляли досаду на тех, кто пялился на него. Последние соплеменники, которых он видит. Многих Тен-Сун узнал. Четвертые и Пятые плевали в его сторону, выражая свою преданность Вторым. Шестые и Седьмые — основные исполнители Договоров — сочувственно качали головами, сокрушаясь о потерянном друге. Восьмые и Девятые приходили из любопытства, удивленные тем, что один из стариков мог столь низко пасть.
А потом вдруг среди прочих возникло особенно знакомое лицо. Кандра отвернулся, сгорая от стыда, когда Ме-Лаан, в чьих огромных глазах была боль, подошла ближе:
— Тен-Сун?
— Уходи, Ме-Лаан, — прошептал он, покосившись на группу кандра, наблюдавшую за ним с другой стороны клетки.
— Тен-Сун…
— Ты не должна видеть меня таким, Ме-Лаан. Пожалуйста, уйди.
— Они не должны были так с тобой поступать! — В ее голосе послышалась ярость. — Ты почти такой же старый, как они, и ты намного мудрее.
— Они — Второе поколение, — возразил Тен-Сун. — Их избрали Первые. Они правят нами.
— Но им не обязательно это делать.
— Ме-Лаан! — Узник наконец повернулся.
Большинство зевак держались в отдалении, словно преступление Тен-Суна было заразной
— Ты мог бы бросить им вызов, — едва слышно произнесла Ме-Лаан.
— Кто мы такие, по-твоему? Люди, с их восстаниями и бунтами? Мы кандра. Мы следуем Охранителю. Порядок должен соблюдаться.
— Ты по-прежнему подчиняешься им? — зашипела Ме-Лаан, прижимая изящное личико к прутьям клетки. — После всего, что ты рассказал? После того, что происходит наверху?
— Наверху? — переспросил Тен-Сун.
— Ты был прав: земля покрыта толстым слоем черного пепла. Туман приходит днем, убивая растения и людей. Идет война. Разрушитель вернулся.
Тен-Сун закрыл глаза:
— Они обязательно что-нибудь предпримут. Первое поколение.
— Они слишком стары. Слишком стары, забывчивы и беспомощны.
— Ты очень сильно изменилась. — Тен-Сун открыл глаза.
— Им не стоило позволять Третьему воспитывать молодое поколение, — улыбнулась Ме-Лаан. — Нас много — молодых, способных сражаться. Вторые не могут править вечно. Что мы можем сделать, Тен-Сун? Как нам тебе помочь?
«О, дитя! Думаешь, они не знают про тебя?»
Вторые вовсе не были глупцами. Да, они были ленивы, зато стары и хитры — Тен-Сун это понимал, поскольку знал каждого из них достаточно хорошо. Какой-нибудь кандра слушал все, что говорили возле клетки. Четвертый или Пятый, обладавший Благословением Бдительности, мог находиться на некотором расстоянии от клетки и слышать каждое слово, произнесенное вслух.
Тен-Сун — кандра. Он пришел, чтобы принять наказание, потому что считал это правильным. Превыше чести, превыше Договора. Такова его природа.
И все-таки если Ме-Лаан сказала правду…
«Разрушитель вернулся…»
— Как ты можешь просто сидеть здесь? — не унималась Ме-Лаан. — Ты ведь сильнее, чем они, Тен-Сун.
Он покачал головой:
— Я нарушил Договор, Ме-Лаан.
— Ради общего блага.
«По крайней мере, ее я убедил».
— Это правда, Тен-Сун? — еще понизив голос, спросила вдруг Ме-Лаан.
— Что именно?
— Ор-Сьер. У него было Благословение Силы. Ты должен был получить его, когда убил. Но они ничего не нашли на твоем теле, когда взяли тебя под стражу. Так что же ты с ним сделал? Могу я принести его тебе? Чтобы ты мог сражаться?
— Я не буду сражаться со своими соплеменниками. Я кандра.
— Кто-то должен возглавить нас!
Так оно и было. Но Тен-Сун не чувствовал себя вправе это сделать. И вообще-то, ни Второе поколение, ни даже Первое подобным правом не обладало. Оно принадлежало тому, кто их создал. Тому, кто был мертв. Правда, теперь на его место пришел другой.
Ме-Лаан некоторое время молчала, по-прежнему стоя на коленях возле клетки. Возможно, она ждала, что Тен-Сун скажет что-нибудь ободряющее, поступит как предводитель, которого она искала. Он не сказал ничего.