Герой Веков
Шрифт:
Теперь здесь находился дом террисийского народа.
Он никогда не мог похвастаться многочисленностью, а появление тумана и трудный переход в Центральный доминион стоили многих жизней. Теперь их оставалось, наверное, тысяч сорок. И большинство мужчин, как и Сэйзед, были евнухами.
Хранитель спустился по склону в долину. Это место словно кто-то специально создал для переселенцев из Терриса. Во времена Вседержителя здесь трудились сотни рабов, за которыми следили сотни солдат. Все закончилось, когда Кельсер вернулся в Ямы и сделал так, что они прекратили производить атиум. Но все дома и постройки
Спускаясь по склону, Сэйзед, наблюдал за тем, как люди сметают пепел, высвобождая дикие растения, которые с удовольствием пощипывали упитанные коротконогие овцы. Низкорослый кустарник, преобладавший в Центральном доминионе, оказался упрямым и выносливым — куда более привычным к пеплу, чем те растения, которые выращивали на полях. Да и воды для него требовалось намного меньше. А значит, террисийцам жилось легче, чем многим другим. Они снова стали пастухами, как и до Вознесения Вседержителя.
«Террисийцам, — подумал Сэйзед, — живется легче, чем большинству людей. Мир и впрямь стал очень странным».
Вскоре его приближение заметили. Дети побежали за родителями, из лачуг высунулись чьи-то головы. Овцы потянулись следом, словно ожидая, что хранитель принес с собой какое-нибудь угощение.
Несколько пожилых мужчин заторопились навстречу, двигаясь настолько быстро, насколько позволяли искривленные от старости ноги. Они, как и Сэйзед, по-прежнему носили одежды дворецких. И, как Сэйзед, держали их в чистоте, демонстрируя цветные узоры из повторяющихся фигур, напоминавших букву «V». Эти узоры когда-то позволяли определить, какому из знатных домов прислуживал дворецкий.
— Лорд Сэйзед! — взволнованно произнес один из них.
— Ваше величество! — воскликнул другой.
«Ваше величество…»
— Пожалуйста. — Сэйзед протестующее вскинул руки. — Не называйте меня так.
Двое пожилых дворецких переглянулись.
— Господин хранитель, позвольте нам угостить вас чем-нибудь горячим.
Да, пепел стал черным. Нет, он не должен быть таким. В обычном пепле, разумеется, присутствуют частицы черного, но в той же степени, как и серого, и белого.
Пепел из Пепельных гор… Он совсем другой. Как и туман, пепел, покрывавший нашу землю, не был на самом деле естественным явлением. Возможно, в этом выражалось влияние силы Разрушителя, поскольку его цвет — черный. В то время как белый — цвет Охранителя. Или, быть может, причина заключалась в природе Пепельных гор, которые задумывались и создавались специально, чтобы выбрасывать в воздух пепел и дым.
19
— Вставай!
Вокруг было темно.
— Вставай!
Призрак открыл глаза. Тусклые цвета, приглушенные звуки. Он едва мог видеть. Мир превратился
— Призрак, тебе надо встать!
Голос, по крайней мере, звучал четко. Но все остальное казалось каким-то мутным. Молодой человек никак не мог сосредоточиться. Он моргнул, тихонько застонал. Да что с ним такое? Очки и повязка пропали. Без них он должен видеть лучше, но вокруг была темнота.
У него закончилось олово.
В желудке ничего не горело. Знакомое пламя внутри погасло. Этот огонь был его другом больше года. А теперь внезапно все закончилось.
Вот почему мир сделался тусклым. Значит, так на самом деле и жили все остальные люди? И он сам? Призрак едва мог видеть: множество четких деталей, к которым он привык, исчезли. Исчезли яркие цвета и резкие линии. Взамен все сделалось пресным и размытым.
А уши словно чем-то забились. Нос… молодой человек не чувствовал запаха досок, на которых лежал, не мог определить по нему вид древесины. Призрак не чувствовал запаха тел, передвигавшихся рядом. Не слышал тех, кто находился в комнатах по соседству.
И… он тряхнул головой и попытался сесть, попытался сосредоточиться. Тотчас же боль в плече заставила судорожно вдохнуть. Рану не перевязали. Вспомнилось, как меч вошел в плечо. От подобного ранения просто так не выздоравливают, и левая рука в самом деле слушалась плохо.
— Ты потерял много крови, — произнес голос. — Ты можешь умереть раньше, чем до тебя доберется огонь. Кисет с оловом, который был на поясе, можешь не искать — они его забрали.
— Огонь? — прохрипел Призрак, моргая.
Как же люди умудрялись выживать в мире, где было так темно?
— Ты разве его не чувствуешь, Призрак?
В самом деле, поблизости виднелась лестница, и там что-то горело. Тряхнув головой, молодой человек попытался сосредоточиться.
«Я внутри дома, — подумал он. — Красивого дома. Дома какого-то аристократа. И этот дом подожгли».
Призрак поднялся, но тотчас же снова рухнул на пол, слишком слабый и растерянный, чтобы удержаться на ногах.
— Не обязательно идти. Ползи, — посоветовал голос.
Где же он раньше его слышал? Почему-то Призрак был уверен, что этому голосу можно доверять.
Он пополз вперед.
— Нет, не к огню! Тебе надо выбраться и наказать тех, кто с тобой это сделал. Думай, Призрак!
— Окно, — прохрипел Призрак.
— Заколочено. Ты же видел, когда был снаружи. Есть только один способ выжить. Ты должен меня выслушать.
Призрак отупело кивнул.
— Выберись из комнаты через другую дверь. Ползи к лестнице, которая ведет на второй этаж.
Призрак так и поступил. Онемевшие руки напоминали привязанные к плечам гири. Он жег олово так долго, что утратил возможность пользоваться обычными чувствами. Добравшись до лестницы, молодой человек закашлялся. Это из-за дыма, догадался он. Уползти прочь показалось хорошей идеей.
Карабкаясь по ступенькам, Призрак чувствовал жар. Пламя захватило оставшуюся за спиной комнату и теперь гналось следом, пока он поднимался, борясь с головокружением. Добравшись до самого верха, поскользнулся в луже собственной крови и со стоном привалился к стене.