Герой Веков
Шрифт:
Эленд уже открыл рот, чтобы упрекнуть Дему в нехватке уважения, но остановился. Этот человек говорил с ним от всего сердца, честно. За такое не наказывают.
Кроме того, он был в чем-то прав.
— Не знаю, во что я верю, Дему. — Эленд перевел взгляд на солдат. — Уж точно не во Вседержителя. Религии Сэйзеда мертвы уже много веков, и даже сам он о них больше не говорит. Кажется, кроме Церкви Выжившего, других вариантов нет.
— Со всем возможным уважением, мой господин, но это не самый удачный способ определить свое вероисповедание.
— У меня проблемы с верой в последнее время, Дему, — признался Эленд, наблюдая за
Генерал лишь кивнул.
— Я не отрицаю твоего бога, Дему. И не сомневаюсь: верить в Кельсера лучше, чем во что-то другое. А учитывая, что ожидает нас в ближайшие месяцы, уж лучше бы поверил, будто кто-то — кто угодно — нам помогает свыше.
Несколько минут оба молчали.
— Я знаю, Наследница не желает, чтобы мы поклонялись Выжившему, мой господин, — сказал наконец Дему. — Она его знала, как и я. Чего она не понимает, так это, что Выживший стал кем-то намного большим, чем просто человек по имени Кельсер.
— Звучит так, словно ты нарочно сделал его богом, Дему, — нахмурился Эленд, — и веришь в него как в символ.
Тот покачал головой:
— Я хотел сказать, что Кельсер был человеком, но таким человеком, который приобрел частицу вечного, бессмертного. Когда он умер, он был уже не просто Кельсером, предводителем шайки повстанцев. Вам не кажется странным, что рожденным туманом он сделался только в Ямах Хатсина?
— Так работает алломантия, Дему. Получить способности можно лишь после того, как раскроется дар, — после того, как ты столкнешься с чем-то опасным, почти смертельным.
— И вы думаете, Кельсер не испытывал чего-то подобное до Ям? Мой господин, он был вором, который грабил поручителей и аристократов. У него была очень опасная жизнь. Думаете, побои, дыхание смерти и страдания обошли его стороной?
Эленд не нашелся, что ответить.
— Он получил свою силу в Ямах, — негромко продолжал Дему, — потому что там с ним произошло нечто. Люди, которые его знали, говорят, он стал другим человеком, когда вернулся. У него появилась цель, и он решил исполнить то, что весь остальной мир считал немыслимым. — Дему покачал головой. — Нет, мой господин. Человек по имени Кельсер умер в Ямах, и родился Кельсер Выживший. Наделенный великими способностями и великой мудростью по воле той силы, что выше всех нас. Потому он и преуспел. Потому мы и поклоняемся ему. Он не был безупречным, но его мечты были божественны.
Эленд отвернулся. Он прекрасно понимал, что происходит: последователи Кельсера постепенно его обожествляли, превращая его жизнь в последовательность мистических событий. Кельсера просто необходимо было наделить божественной силой, поскольку церковь не могла и дальше поклоняться обычному человеку.
С другой стороны, слова Дему заставляли невольно задуматься. Каким образом человек из преступного мира смог протянуть так долго, прежде чем в нем раскрылся дар?
Кто-то закричал.
Эленд вскинул голову, оглядывая ряды. В воздухе начал разрастаться туман, и люди забеспокоились. Император не увидел солдата, который упал. Вскоре искать его стало бессмысленно, потому что закричали и другие.
Полыхающее красное солнце размытым пятном опускалось за горизонт. Конь Эленда тревожно переступал с ноги на ногу. Командиры приказали солдатам сохранять
«Я нужен им», — подумал Эленд, сжимая поводья и разжигая эмоции людей вокруг себя.
— Дему, поехали.
Он развернул коня, однако Дему за ним не последовал.
Эленд оглянулся:
— Дему? Что…
Он осекся. Туман не скрыл страшную дрожь, охватившую Дему. На глазах у Эленда генерал выскользнул из седла и рухнул на землю, покрытую доходящим до щиколотки слоем пепла.
— Дему! — Эленд спрыгнул следом, ощущая себя полным дураком.
Он и не подумал о том, что его друг мог оказаться восприимчивым к туману, — просто решил, что тот, как Вин и остальные, уже приобрел иммунитет. Погрузившись в пепел, Эленд опустился на колени рядом с Дему, которого сотрясали конвульсии. Кричали от боли солдаты, орали командиры, приказывая держаться.
А сверху по-прежнему падал пепел.
Рашек не решил все проблемы мира. Фактически каждый раз, когда ему удавалось что-то исправить, он невольно создавал себе новые сложности. В частности, вместо растений, умиравших в лучах изменившегося солнца, на покрытой пеплом земле мы получили такие, которыми не очень-то можно было насытиться. Однако он был достаточно умен, чтобы проблемы становились все менее значимыми.
Он все-таки спас мир. Разумеется, сначала чуть было не уничтожил, но, с учетом всех обстоятельств, нашел прекрасный выход из положения. По крайней мере, не выпустил Разрушителя, как это сделали мы.
18
Сэйзед хлопнул лошадь по крупу, и та галопом понеслась прочь. Из-под копыт полетели комки спрессованного пепла. Когда-то чисто-белая шкура сделалась серой и грязной. Истощенная, с выступающими ребрами, лошадь уже не годилась для езды верхом, а кормить ее было нечем.
— Что за печальное зрелище, — заметил стоявший рядом с террисийцем посреди покрытой пеплом дороги Бриз.
Отряд из двух сотен солдат молча наблюдал за убегающим животным. Сэйзед не мог избавиться от ощущения, будто в том, что они отпустили свою последнюю лошадь, было нечто символическое.
— Думаешь, она выживет? — спросил Бриз.
— Предполагаю, какое-то время она сможет отыскивать себе пропитание, раскапывая пепел. Но это будет непросто.
— Сейчас у всех жизнь непростая, — хмыкнул гасильщик. — Что ж, желаю удачи этому животному. Ты присоединишься ко мне и Альрианне в карете?
Сэйзед обернулся через плечо и посмотрел на карету. С нее сняли все возможное и переоснастили так, чтобы ее могли тянуть солдаты. Вместо дверей повесили занавески; избавились от задней части. Учитывая ее теперешний вес и две сотни человек, которые могли сменять друг друга, подобный транспорт не представлял собой большой обузы. И все-таки совесть не позволяла террисийцу воспользоваться солдатами как тягловой силой. Старые привычки были слишком сильны.