Герой ее мечты
Шрифт:
Глаза Венис потемнели до цвета черненой стали.
— О, дьявол! Спасибо за рассказ, Кривая Рука, — сказал Ноубл, понимая, что его сарказм не будет оценен.
— А медведь? — спросила Венис.
— Медведь — это дурацкая вина самого Маккэнихи, — пожал плечами Очень Высокое Дерево. — Он должен был знать тропы. Ему повезло, что медведица была старой. Правда, у нее было еще достаточно зубов, да, Маккэнихи? — Он ухмыльнулся Ноублу, словно все это было веселой шуткой.
— Вам доставляет какое-то удовольствие
Венис его любит. Это яснее ясного. И, что бы ни случилось, он убедит ее, что они принадлежат друг другу.
— Неужели вам нечего сказать? — Глядя на него, Венис притоптывала ногой в сапоге.
— Есть. — Ноубл наклонился и сдул с ее висков мягкие черные волосы. — Вам лучше быть рядом и следить, чтобы я не впутался в еще какую-нибудь неприятность.
Венис крепко сжала губы.
— А-а, — через несколько секунд произнесла она. — Понимаю. Это шантаж.
— Что?! — в один голос спросили Ноубл, Милтон и Картер.
— Шантаж. Если я не… — Она бросила быстрый взгляд на остальных и продолжила, обращаясь к Ноублу: — Если я не сделаю того, чего вы от меня хотите, вы будете подвергать свою жизнь риску.
— У вас, Венис, просто талант играть словами! — покраснев, воскликнул Ноубл и, вскочив, встал перед ней. — Как, по-вашему, это звучит для Милтона и Картера? «Если я не сделаю того, чего вы от меня хотите…»!
— К-хе, — кашлянул Милтон и бросил взгляд на Ноубла. — Что именно Ноубл хочет от тебя, Венис?
— О-о! — Ее щеки и шея побелели. — Не это!
— Не что? — в недоумении спросил Картер, а Очень Высокое Дерево й Кривая Рука, по-видимому, поняли.
— Скажи им, Венис, — низким, мелодраматичным тоном произнес Ноубл. — Расскажи им о том непристойном и противоестественном, что я прошу тебя сделать.
— Ты очень трогателен.
— Не нужно мне это говорить. Я человек, который хочет, чтобы ненормальная женщина вышла за него замуж!
— Ненормальная? — убийственно спокойным тоном повторила Венис.
— Вышла замуж? — повторил Милтон.
— Да, ненормальная. Только ненормальной женщине может прийти в голову, что я шантажом стараюсь заставить ее выйти за меня замуж. Из всех глупых, эгоистичных… Веришь или нет, Венис, но я хочу, чтобы моя шкура осталась целой. И ты согласишься выйти за меня замуж без всякого шантажа!
— И не собираюсь!
— Выйти замуж? — снова спросил Милтон.
— Никого из вас это не касается, Милт. Не сочти за оскорбление.
— Ладно.
С ведром ягод в руке из леса вышел Темплтон, светящийся от своей удачной «охоты».
— Кто-нибудь хочет ягод?
— Я хочу! — Вскочив на ноги, Венис подбежала к Темплтону и забрала у него из руки
— У тебя образцовый послужной список, — сообщил Милтон на следующий день, подойдя и сев недалеко от Ноубла, готовившего мулов к спуску с горы.
— Неужели? Откуда тебе знать об этом? — Ноубл с раздражением туго затянул кожаные ремешки на своей скатке.
— О, мне постоянно сообщали о твоих перемещениях, еще с тех пор как тебя забрали в армию. Для меня это был своеобразный семейный долг, — небрежно ответил Милтон.
Ноубл, стоявший на коленях над своей поклажей, сел на пятки и, прищурившись, взглянул в безмятежное лицо Милтона.
— Значит, вот почему ты разыскал меня, когда я впервые появился здесь? Семейный долг? — проворчал Ноубл. — Наблюдение за людьми, которых Тревор использовал и выбросил?
— Нет, я следил за тобой, потому что помнил тебя сообразительным, серьезным парнем и потому что ты мне нравился.
В Милтоне что-то есть, подумал Ноубл, он такой же прямой, как Тревор хитрый.
— С какой стати ты сидишь здесь и рассуждаешь о моей армейской карьере? Я полагал, мы собирались к полудню свернуть лагерь.
— Да, конечно, к полудню, — неопределенно отозвался Милтон.
— Как это тебе удалось устоять и не отправиться в Сэлвидж? Я думал, Венис заставит тебя и Картера усесться на пони и в это время вы уже будете рысцой спускаться по тропе. Она, безусловно, не придет в восторг от того, что ты затягиваешь время, болтая о войне, когда ей хочется поскорее избавиться от меня.
— Ответь мне на один вопрос, Ноубл: ты любишь Венис? — внимательно глядя на него, спросил Милтон.
Проклятие! Как он догадался?
— Да, я люблю ее, — коротко ответил Ноубл.
— Тогда почему вы оба так несчастны?
— Послушай, Милт, я попросил ее выйти за меня замуж. Но когда дело дошло до выбора между ее отцом и мной, палочка победил, а я проиграл. Вот и все. — Ну вот, он произнес это вслух и почувствовал адскую боль.
— Не могу поверить, что Венис предпочла тебе Тревора. Она уже давным-давно не та маленькая девочка, которая преклонялась перед ним.
— Да, но тогда почему для нее все еще так важно добиться уважения Тревора?
— Ей необходимо уважение Тревора, если она когда-то получит голос в правлении Фонда Лейланда.
Ноубл вздохнул, выдохнув часть враждебности, которая накапливалась весь день, и вдруг почувствовал себя старым и беззащитным.
— Знаешь, Милт, — заговорил он, положив руку на спину мула, — моему самолюбию не стало намного легче, когда ты сказал, что мой соперник в борьбе за любовь Венис не ее отец, а его Фонд. Не можешь ли сказать мне, почему этот проклятый Фонд так важен для нее?