Герой ее мечты
Шрифт:
— Возможно, она и ходила за мной по пятам, — вмешался в разговор Ноубл. — Некоторое время я был весьма полезен, а потом ее стали интересовать другие вещи. — Его усмешка не отразилась у него в глазах. — История окончена. На всем белом свете нет никаких причин для того, чтобы дочь Тревора помнила о мальчишке из кухни.
На его сухощавых, напряженных челюстях перекатывались желваки, взгляд был неподвижным и безжизненным, и вряд ли кто-то, кроме Венис, заметил, что бронзовая кожа его крепкой шеи слегка покраснела.
Господи,
— Ноубл, думаю, ты недооцениваешь свое место в жизни Венис, — доброжелательно сказал Милтон.
— Недооцениваю? — Ноубл посмотрел на Венис, ожидая от нее ответа.
— Хватит этого путешествия по тропинкам памяти, — глубоко вздохнув, совсем тихо сказала она. — Покончим с этим. И чем скорее, тем лучше.
— С чем? — спросил Картер.
— Давайте осмотрим вашу находку, джентльмены, — переходя на деловой тон, предложила Венис. — В Сэлвидже есть люди, чьи средства к существованию могут зависеть от нее напрямую.
— Но, дорогая, — нахмурился Милтон, — ее нельзя осмотреть. Это невозможно.
— Как так? Почему, невозможно?
— Это довольно трудно объяснить. Лучше я отведу вас туда и все покажу. — Милтон встал из-за стола. — Вы с первого взгляда все поймете.
Глава 21
— Вот почему нельзя сделать практическое обследование, Венис, — указывая вниз, сказал Милтон. — Обстановка не позволяет, дорогая.
Они смотрели в разлом, расположенный на плоской земляной площадке у подножия громадной скальной стены. Расщелина тридцати футов длиной имела в ширину десять футов. Несмотря на тепло середины дня, от холодного воздуха, поднимавшегося из глубокой трещины, они начинали мерзнуть.
К концу ужасного ленча Милтон был вынужден бубнить успокаивающие банальности, пытаясь хотя бы немного ослабить напряженность между ними, и даже раздраженно отмахнулся от предложенного Темплтоном чая. Однако ему все же удалось привести их сюда, и теперь Венис порхала с места на место, избегая даже зрительного контакта с Ноублом. Прекрасно, сказал себе Ноубл. Позже, если все пойдет, как он задумал, у них будет более ощутимый контакт, а сейчас он мог позволить себе подарить Венис несколько часов отсрочки.
Это просто несправедливо, грустно подумал Ноубл. Он был искренен в своей попытке вести себя с Венис правильно, он честно боролся и проиграл — ладно, выиграл — и теперь, черт побери, просто хотел получить свой десерт! Он хотел получить Венис!
Ему никогда не приходило в голову, что она может сказать «нет», потому что слишком сильно любит его, если он понял ее сбивчивое, странное и совершенно нелепое объяснение!
Но по крайней мере она его любит, значит, он дождется своего часа. Ноубл с шипящим свистом выдохнул воздух.
Заметив, какими большими глазами Венис смотрит в
Картер размотал моток веревки, который принес с собой, и привязал к одному концу мощный корабельный фонарь.
— Представь, как будет сложно аккуратно извлечь его, — сказал Милтон, когда Картер зажег фитиль и опустил медную крышку.
— Люди смогут смотреть на него, если оставить его прямо здесь? — спросила Венис.
— Нет. Слишком опасно, — ответил Милтон. — А чтобы должным образом извлечь его, потребуются годы.
Такая перспектива, отметил Ноубл, по-видимому, ни в малейшей степени не печалила ни одного из ученых, они оба просто светились от счастья.
Картер осторожно опускал фонарь в темноту, и пламя бросало дрожащие разноцветные отблески, отражавшиеся от ледовой поверхности внизу. Любопытство Венис, очевидно, оказалось сильнее ее антипатии к Ноублу, и она, подойдя к трещине с другой стороны, недалеко от того места, где стоял Ноубл, плюхнулась на живот и перегнулась через край, чтобы лучше видеть.
Не сказав ни слова, Ноубл сделал несколько шагов к ней и, став на колени, крепко взял ее за ремень.
Венис была так увлечена открывшимся ей зрелищем, что — Ноубл мог держать пари — даже не замечала, что кто-то держит ее.
Раскачивающийся фонарь наконец опустился на отполированную поверхность, но все, что Ноубл мог разглядеть, — это блестящая чернота с серыми, как у мрамора, прожилками.
— Немного левее, — сказал Милтон.
Картер кивнул и, перепрыгнув через узкое место трещины, осторожно потянул фонарь по льду.
У Венис вырвался вздох, и Ноубл, крепче сжав руку, инстинктивно потянул ее дальше от края, но Венис, наоборот, подвинулась еще дальше в проем. Ноубл взглянул вниз, чтобы самому увидеть то, что так ее заинтересовало.
Вздрогнув, он резко отпрянул и тотчас распластался рядом с Венис.
Что-то громадное — челюсть? нос? — торчало из стены расщелины, как будто вырывалось из самой скалы в стремлении освободиться, удерживаемое сверхъестественной силой в непрозрачной темноте ледяной могилы. Фонарь мерцающим светом освещал нечто, что, вероятно, могло быть только клыком, остро заточенным шипом длиной около четырех дюймов.
— Можно спуститься туда, вниз? — спросила Венис, и Ноубл снова встал на колени, продолжая крепко держать ее за ремень, потому что верхняя часть ее туловища все еще нависала над пропастью.
— Мы спускались, — медленно ответил Милтон.
— Можно сделать это сейчас? — снова спросила Венис.
— Не думаю, что это хорошая идея, Венис, — ответил ей Картер.
— Почему? — Ее голос эхом отразился от ледовой поверхности.
— Оно неустойчиво. Нам хотелось бы извлечь все единым блоком, но это невозможно.