Герой ее мечты

Брокуэй Конни

Венис раскрыла губы, чтобы ответить, но Ноубл оказался слишком проворным и слишком голодным. Наклонив голову, он накрыл ее губы своими, и Венис полностью открылась для него; он завладел ее ртом, и его язык закружился вокруг ее языка. Рот Ноубла наполнился ее вкусом, их окружили аромат мятой хвои и запах занятия любовью.

— Займись со мной любовью, Ноубл. — Желание Венис вырвалось на волю. — Пусть это произойдет снова.

Дальнейшего поощрения Ноублу не требовалось. Пыл Венис воспламенил его страсть до точки всепоглощающего

пожара.

Позже Ноубл натянул брюки и помедлил минуту, сохраняя в памяти каждую нежную черту спящей Венис. Она, наверное, совсем без сил, и он должен дать ей поспать, но было трудно не прикасаться к ней, и поэтому, не желая ее мучить, Ноубл в конце концов ушел.

Он подошел по тропе к краю ущелья, где далеко внизу, еще скрытая в темноте, бурлила черная вода, и, упираясь каблуками, спустился вниз. Невидящим взором он смотрел через глубокую пропасть, сознавая, что на вопросы, которые не давали ему спать, все же придется ответить.

— Ноубл?

Это было маленькое хрупкое видение, материализовавшееся из предрассветного тумана. Венис завернулась в одеяло, а ее черные волосы каскадом струились у нее по плечам.

— Я проснулась, а тебя нет.

— Прости.

— Я просто… Я не… — Венис старалась найти какой-то способ объяснить, что она проснулась, а его не было, и ее захлестнуло пугающее ощущение, будто она осталась брошенной, которое, очевидно, всегда поджидало ее со злорадной настойчивостью. — Мне это не понравилось.

— Отныне и впредь я всегда буду там, где ты просыпаешься, — улыбнулся Ноубл.

— Если бы только я могла этому поверить.

— Поверь. Ведь именно там просыпается муж? Рядом со своей женой.

— Муж? — Венис посмотрела на него как-то странно.

— Да, — тихо ответил он. — Я не слишком хорошо веду себя, верно? — Он сделал несколько шагов к ней и, медленно опустившись перед Венис на колени, взял ее руки и не отпустил, когда она попыталась забрать их. Он не произносил никаких приятных слов, которых она достойна, он не ухаживал за ней как полагается, он лишил ее девственности еще до того, как произнес клятву. По крайней мере это он может исправить.

— Венис, я люблю тебя. Думаю, что так или иначе я любил тебя почти всю свою жизнь. Выходи за меня замуж. Прошу тебя.

На бледном лице ее глаза казались огромными, и Венис настойчиво тянула свои руки из его рук.

— Выходи за меня замуж, девочка.

Венис отвернулась, беспокойно оглядывая небо, горы и пропасть, как будто искала какой-то ответ.

— Венис? — Что-то было плохо, ужасно плохо.

Она сделала глубокий вдох и глазами, блестящими от непролившихся слез, посмотрела Ноублу прямо в глаза.

— Ноубл. — Ее горло сжималось от спазмов. — Хотя я полностью осознаю честь, которую ты оказываешь мне, к сожалению, я должна отказаться от твоего лестного предложения.

— Что?

— Я не хочу выходить за тебя замуж, Ноубл.

Глава 20

— Как

это понимать, что ты не хочешь выходить за меня замуж? Или это означает, что ты не можешь? — вскочив на ноги, потребовал ответа Ноубл. Его лицо покрылось глубокими зловещими морщинами, и Венис почувствовала, что пятится от его негодования. — Если это из-за твоего отца, Венис, то я решу с ним этот вопрос. Обещаю.

— Нет. Дело не только в нем…

— Не только в нем? А в чем тогда? — Его лицо стало совсем мрачным. — Ты помолвлена с кем-то другим? Потому что, уверяю тебя, после последней ночи мое право превосходит право любого другого твоего кавалера, независимо оттого, были опубликованы чертовы оглашения или нет!

— Нет, никого другого нет. Я не помолвлена.

— Тогда что за чертовщину ты несешь? — Он запустил руку в волосы, очевидно, изо всех сил стараясь оставаться спокойным, но это ему не очень удавалось.

Венис следовало ожидать, что он отреагирует именно так. Ноубл был… благородным.

— Я просто не могу. Это будет несправедливо по отношению к каждому из нас.

Воинственно нагнув голову, он приблизился на шаг.

— Ты не можешь, глядя мне в глаза, сказать, что был кто-то до меня, так как, несмотря на то что я не знаток отношений между мужчиной и женщиной, я, можешь нисколько не сомневаться, знаю достаточно о женской анатомии, чтобы понять, что больше никого не было.

— Конечно, нет! — возмутилась Венис и осознала, что сделала шаг вперед. Тем не менее какая-то ее потаенная часть не могла не порадоваться тому, что у Ноубла немного опыта с другими женщинами.

— Тогда почему, черт побери, ты не хочешь выйти за меня замуж? — Теперь они стояли почти нос к носу, и Венис потупилась под его взглядом.

— Я… не смогла бы справиться с этим.

— Справиться с чем? — Осознав смысл ее слов, Ноубл прищурил золотистые глаза. — Уже жалеешь, Венис? — с горечью спросил он. — А как же «Я люблю тебя»? Или ты просто спутала вожделение с любовью?

— Ты большой тупой осел! Я люблю тебя!

— Конечно. — В одном резком слове была гора недоверия.

— Люблю. — Она вздернула подбородок. — И ты это знаешь.

Мгновение он смотрел на нее со смешанным чувством смущения и боли, а потом с проклятием схватил за плечи и слегка встряхнул:

— Ты права. Я действительно это знаю. И именно поэтому здесь нет никакого смысла. Почему ты не хочешь выйти за меня замуж?

Схватив его за воротник рубашки, Венис, в свою очередь, встряхнула его:

— Неужели ты не понимаешь? — Теперь и ее голос был полон страдания. — Все кончится тем, что мы просто возненавидим друг друга.

— Возненавидим друг друга? — в растерянности повторил Ноубл. — Почему мы… Это как-то связано с тем, что я — сын кухарки, а ты — дочь богача?