Героинщики
Шрифт:
Бэгби хотел ворваться в один дом, о котором я ему когда-то рассказывал.
Опять, опять мой длинный язык! Дело в том, что теперь он просится в тот дом, о котором я рассказывал ему сто лет назад, считая это конфиденциальной, внутренней информацией, которую я узнал во время доставки буфета по тому адресу в прошлом году. Считал, что он никому ни гу-гу. Но Попрошайка - настоящая скотина, никогда ничего не забывает ..
– Только не тот дом, Франко! Полиция точно проверит все списки кто был там в течение прошлого года, и угадай, кого они там найдут? Одного бедного мальчика, который работал
– Блядь, - Бэгби осуждающе качает головой, - это же ебаная лотианская и пограничная полиция. Эти тупые говнюки вообще бесполезны, они не способны на что-то больше, чем штрафы выписывать за неправильную парковку. Я и так сейчас промок под ебаным мостом, блядь, на улице же холодно! Он подбегает к окну, раздвигает занавески и выглядывает на улицу.
– Тот парень - адвокат, Франко, и не какой-то, а королевский!
У каждого случалось так, что его вообще не слушали. Именно так вел себя сейчас Франко. Новости, которые он не хотел слышать, всегда проходили мимо его ушей и растворялись где-то в воздухе.
– Есть выпить что-нибудь в этой лачуге?
– Э-э-э, ага, есть ...
– это мой ответ он уже выслушал с удовольствием.
Он пошел на кухню, сам достал из холодильника бутылку «Перроне», которую купил себе Кайфолом. Открыл ее и начал жадно лакать так, что пиво полилось ему на морду. Затем отставил от себя бутылку, чтобы рассмотреть надпись на этикетке.
– Что, блядь, итальянское? Пиво? Проклятые итальянцы делают вино. Кайфолом, как и все нормальные люди, должен об этом знать. Ох отдубашу я его, когда встречу! Ебаное итальянское пиво!
– Но Конрад Дональдсон - королевский адвокат, - повторяю я, замечая, что Франко снова присосался к импортному напитку.
– Да, но мне на это похуй, потому что он - защитник, - отвечает Франко, тряся бутылкой в мою сторону, и снова берется изучать этикетку на ней.
– А защитники работают всегда на мудаков типа Моррисона, полиция таких терпеть не может. Они выбьют из него всю дурь.
– Но, Франко ...
– Нет никакой опасности, на хуй! Лекси случайно нам рассказывал, что этот королевский подонок ... Кстати, что это, к черту, значит - королевский адвокат? .. Спит с королевой?
– Фрэнк начинает в такт своим словам стучать меня по руке, как бы я хотел, чтобы он прекратил эту хуйню; даже если он находится в состоянии аффекта, это все равно грубое обращение, знаете, он как бы говорит таким образом все время: «я - огромный, крепкий мужчина, а ты - малый, сопливый пацан », типа.
Но Бэгби никак не мог угомониться:
– Так вот, этот королевский трахарь защищал его однажды, и он отправился отдыхать в Америку на полгода. Я был в том доме, там никого нет, мы пойдем туда ночью. И конец этой ебаный истории.
– Он снова выглядывает в окно.
– Ты что, даже не догадываешься, куда могли деться эти двое, Рентс и Кайфолом? Они точно должны были сказать, куда собираются. Ебаное итальянское пиво ... Ладно, не буду тебе ничего делать, даже ребра не будет считать.
Он опустошает бутылку и открывает другую.
– Хорошо, думаю, они проверяют ловушки, у нас мыши завелись, ага.
Франко поднимает густые брови и оглядывается по
– А мне казалось, что эта лачуга - совсем негодное место для любой твари, которая хоть немного себя уважает!
Я ничего ему на это не отвечаю, потому что мы с Рентсом и Кайфоломом сильно расходимся во мнениях по этому поводу. Я не хочу убивать мышей. Должен быть какой-то более гуманный способ избавиться от них, не причиняя им вреда, что-то типа того. Я предлагал завести кота, чтобы тот просто напугал их. Убил бы одну-двух, но остальные поняли наши «сообщения» и скрылись бы жить куда-нибудь в другое место. Но Рентон начал ныть что-то о своей аллергии.
Мы с Франко решили выйти на улицу и подождать их там, прошлись немного по Уок. Встретили там Призер и Томми; Второй Призер был весь избит, с засохшей грязью на брюках. Но нам так и не удалось выследить Рентона или Кайфолома.
– Наверное, еще ищут ловушки, - настаиваю я.
– Да, сейчас, - поднимает брови Томми.
– Это так сейчас хуйня, которой они занимаются, называется?
Бэгби сразу обо всем догадывается, его начинает трясти.
– Так они снова с Мэтти и тем ебаным наркоманом Своном зависают! Это же еще один Мудак с моего списка желаний на Рождество!
– Не знал, что у тебя есть такой список, Франко - не удерживаюсь я, смотрю на Второго Призера, который ворчит себе что-то под нос, веки так и норовят закрыться, как окошки в магазинах; весь день не работают, да?
Но Франко не успокаивается; этот кошак смотрит на нас диким-диким, хитрым-хитрым взглядом и цокает языком.
– У каждого, даже в отбросов, есть такой список.
– Он качает головой.
– Рождественский список, и этот мудила в нем точно есть!
Когда этот пиздюк в таком настроении, лучше с ним ... как это называется ... сог ...согла ... шаться, причем - молча. Поэтому мы идем в бильярдный клуб, оставляя Второго Призер наедине с его мыслями.
– Нашелся самый ответственный мудак, блядь, - комментирует Франко.
Перейдя Дьюк-стрит, мы садимся в клубном баре, где Бэгби перебрасывается парой слов с двумя бритоголовыми мудаками в золотых цепях и тяжелых кольцах. У бильярдного стола я вижу Кизбо, который разыгрывает партию с рыжим малым, который немного похож на девушку, хотя и вовсе не хорошенькую. Потом вижу Рентона. Кайфолом и Мэтти сидят прямо за нами, в углу, смотрят, как те играют. Мэтти встает и говорит, что ему пора домой, к Ширли. Я успеваю заметить, как остервенело таращится на него Бэгби, что хочет дырку просверлить в этом парне, типа того.
– Ну что, нашли наших красавиц?
– спрашиваю я Кайфолома и Рентса.
– Да, блядь, нашли ...
– отвечает Кайфолом, поглядывая украдкой на своего друга, и объясняет: - Этот парень нам все разъяснил. Как по-человечески сделать. Теперь ловушки закрываются так, чтобы придавить мышам только хвосты, они ничего не чувствуют.
– Ну хорошо, друг, а я и представить себе не мог, как вы расставляете ловушки на наших братьев меньших, пушистых друзей, таких же теплокровных, как и мы.
– Хватит пиздеть о мышеловке!
– врывается к беседе Франко с бутылкой «Бекс» в руке и начинает рассказывать, что у него случилось.