Героинщики
Шрифт:
Я хочу остаться один.
Она испуганно таращится на меня. Ее кожа будто светится розовым. Я никогда не видел ее такой; это даже лучше, чем когда мы в постели. В конце концов, она взрывается:
– Бросаешь меня? Ты бросаешь меня?
Я оглядываюсь назад, наблюдая за реакцией бармена. Он недовольно отворачивается от меня. Лицо Фионы перекашивает презрение, я никогда и не думал, что с ней такое может случиться. Недолго мне пришлось ждать, пока в ней проснется тщеславие. Но я радуюсь этому.
– Дело во мне, - говорю я ей, - и только во мне. Это все наркота.
– Ты ... Ты бросаешь меня, чтобы на ебаный героин больше времени оставалось?
Я
Я - чмо.
– Да.
– Ты сбегаешь, потому что ты - дрянь малодушная, - брызжа слюной, она кричит так, что еще несколько посетителей бара поворачиваются к нам.
– Давай уже, подонок ебаный!
Она встает и продолжает свое нападение:
– Брось меня, брось, похерь наши жизни, похерь универ! В этом весь ты, ты всегда такой был. ТРУС, БЛЯДЬ!
И она уходит, хлопнув покрытыми морозными узорами дверью. Но вдруг оборачивается, оглядывается назад. И потом уходит. Шлюха, ее пиздоголовый Джон и хуев бармен оглядываются по сторонам, когда она исчезает. В своем гневе она показала мне другую, темную сторону той нежной, преданной девочки, и хотя меня это поразило, я рад, что все произошло именно так.
Все шло по плану.
Теневая экономика
Рассел Мар в белом халате, с планшетом в руках прошел мимо Майкла Тейлора, одетого в свою обычную коричневую робу, и зашагал дальше, к крупнейшей заводской лаборатории по переработке. Эти двое сознательно игнорировали друг друга, так было всегда. Они решили, что лучше будет, если их сотрудники не узнают, что между ними что-то происходит.
Вводя код новой системы запирания дверей, Мар удовлетворенно отметил про себя, что сюда Тейлор точно не сможет попасть. Открыв двери и войдя в ослепительно белую комнату, он вспомнил тот день, когда поймал здесь своего компаньона на горячем - тот набирал ценное вещество в пластиковый пакет. Нет, Тейлор как работник вообще не должен здесь быть, но когда Рассел Мар начал прятать собственный пакет в карман, они вдруг замерли и посмотрели виновато друг на друга; так продолжалось несколько секунд. Затем оба мужчины осторожно оглянулись по сторонам, после чего снова встретились взглядами и немедленно заключили соглашение. Тейлор перехватил инициативу и заговорил первым.
– Надо поговорить, - предложил он.
– Встретимся в «Диккенс» на Делрей-роуд после работы.
Сценарий, который они придумали там, был похож на фарс, будто сошел со сцены Вест-Энда. В пабе, нервно перекинув по пинте пива, они потом стали даже шутить по этому поводу. Сделка заключалась в следующем: Мар будет переправлять Тейлору пакеты с производства, а тот тайно вывозить их с завода в контейнерах из столовой.
Инструменты на пульта мерцали, двигаясь медленно под светом флуоресцентных ламп на потолка. Иногда в этой огромной комнате было белым-бело от синтетической пудры, которую производят в этой новейшей и самой прибыльной части завода.
Но Рассел больше уважал драгоценную белую пудру, которая текла ровным, обильным ручьем из трубки прямо в плексигласовые контейнеры, которые двигались по автоматическому молчаливому конвейеру. Он окинул взглядом большие резервуары с полотняными фильтрами, затем - цистерну с хлористым аммонием, где раствор охлаждался, затем - на еще один ряд фильтров и гигантский стогаллоновый стальной барабан.
К этому барабану каждый час поступали шестьдесят галлонов кипятка, в котором растворяли тридцать килограммов сырого опиума. Затем загрязнения всплывают на поверхность и удаляются.
После того, как его высушивают, окрашивают и измельчают, конечный продукт проходит очистку и приобретает первозданный белый цвет. Далее его фасуют в пластиковые контейнеры. И здесь начинается работа Рассела; его задание - оценить качество каждой партии. Поэтому ему достаточно легко забраковать долю поставки, высыпать ее в пластиковый пакет и спрятать его в карман.
Рассел Мар с удовольствием похлопал себя по брюкам, где прятался тайный пакет. Он собирался уже уйти оттуда, чтобы встретиться в туалете с Тейлором и переложить всю ответственность на его плечи. Но почему-то задержался, набирая образцы и этикетки. Невероятно, на что люди готовы пойти, чтобы получить хоть каплю этого вещества. И потом, когда он уже подошел к двери, она вдруг распахнулась. Дональд Хатчинсон, глава службы безопасности, стоял перед ним, его сопровождали два охранника. Рассел заметил на длинном, суровом лице этого человека сочувствие, но потом заметил стальной блеск в его глазах.
– Дональд ... Как ты? .. Что случилось? ..
– Рассел Мар чувствовал себя, как проигрыватель, который вдруг выключили среди песни.
– Доставай вещество - Дональд протянул Рассела руку.
– Что? О чем ты, Дональд?
– Мы можем обойтись с тобой жестче, если хочешь, Рассел. Но я бы этого тебе не советовал, - сказал Дональд Хатчинсон, указывая куда-то через плечо Рассела Мар - на маленькую черную камеру, закрепленную на стене. Ее объектив смотрел прямо на них, у него горела крошечная красная точка.
Рассел повернулся к ней лицом и тяжело вздохнул. Он чувствовал себя так, будто с него сорвали маску, даже не как вор - как банальный дурак. Ведь было так просто - установить этот прибор на заводе, он даже не заметил, как камера появилась в этом зале. Рассел стоял, бессильно раскрыв рот, и думал, что именно видят на его лице люди, которые наблюдают за ним по монитору. Стыд, страх, ненависть к самому себе, но заметное от всего этого (как ему казалось) - поражение. Он развернулся и достал из кармана брюк большой пакет с белой пудрой. Затем он передал его Дональду и покорно последовал за мужчинами в форме, догадываясь, что будет происходить дальше. Это - последний раз, когда он выходит из этой лаборатории.
Во время унизительного марша по коридору в сопровождении загадочного эскорта он снова увидел Майкла Тейлора, который как раз толкал перед собой тележку с металлическими контейнерами для столовой. На этот раз Тейлор посмотрел ему в глаза.
Его лицо умоляло о милосердии, но Рассел Мар был уверен, что тот просто смотрит перед собой в пустоту.
Ученный студент
Я начал избегать своих старых друзей, и они стали платить мне той же монетой, даже Бисти; они с Джоанной все еще встречались. Я сам был похож на Квазимодо, вонючего шаркающего горбуна, которого покинули все верные друзья, и мне это нравилось. Я прекратил звонить домой каждое воскресенье. Моя мать никак не могла найти себе покоя, все лила слезы; иногда тихонько всхлипывала, иногда - рыдала, на это невозможно было смотреть. Билли арестовали за обвинение в избиении какого-то парня в пивной. Когда моя мать рассказывала мне об этом, я представил его со следами от спермы, которая стекала с члена его больного младшего братика. Шок, унижение, обвинение, стыд.