Героинщики
Шрифт:
Она встревоженно вздрагивает:
– А почему нельзя привести его к нам?
– Ты же не хочешь, чтобы все соседи и другие знакомые узнали, чем ты занимаешься. И миссис Добсон только и знает, что сует свой нос куда не надо, - он быстро окидывает взглядом темную улицу.
– Давай! Увидимся ночью, милая.
– Но я не хочу ...
– возражает она.
Это будет ее третий клиент. Десси Спенсер из паба был первым, затем – Джимми Колдуэлл. Он ненавидел делить ее с кем-то другим, но это был просто секс за деньги, он ничего не значил.
– Ты едешь?
– у мужика
Кайфолом почувствовал запах, распространявшийся от этой грязной свиньи, но у него есть деньги, и в конце концов - это не его проблемы, он слишком устал. Возможность ареста и заключения казались ему сейчас скорее не потенциальной проблемой, а настоящей возможностью начать жизнь заново. Все пошло не так, как хотелось. Все подсели на наркоту, кроме Томми, Бэгби, Второго Призера и Гэва, все-все-все. Мария оказалась более профессиональной, чем он считал; не только в сексуальном плане, но и в наркоманском. А потому, что она постоянно нуждалась в героине, он и свое привыкания не мог удержать в узде. Она была такая упрямая и неуживчивая, когда он уговаривал ее сесть в машину этого мудака. Он подталкивает ее в спину:
– Просто садись в машину!
Она буквально упирает каблуки в камни мостовой:
– Но я не хочу, Саймон ...
– Я не могу здесь так долго, - встревает клиент.
– Ты едешь или нет? Ну вас на хуй!
С этими словами он срывается с места и уезжает.
Кайфолом хватается за голову, наблюдая за тем, как по мостовой едут от него его замечательная беленькая фасоль и пара пакетиков героина. Он возвращается к Марии и разочарованно озвучивает то, что наверное подумал про себя клиент:
– Какая ты на хуй, непрофессиональная!
– Извини, я не хочу этого делать ...
– ноет она, неожиданно упав на колени от слабости и злости и схватив его за серебристую в «елочку» куртку.
– Я хочу быть только с тобой, Саймон ...
Кайфолом шокирован, услышав такое интимное признание от этой девушки, которая совсем недавно была объектом его бесконечной страсти. Как же легко она взяла у него из рук героин! Это все ебаные гены Кока, склонного к привыканию, подумал он, отрывая ее руку от своей одежды и насвистывая мелодию из заставки «Вечерних новостей»: - Ди-и-ди-и-ди-и, ди-ди-ди и-ди-и! У нас ломка. Дин! Нам нужна наркота, или станет еще хуже. Динь! А она стоит денег. Динь!
Мария надувает губы, она поворачивается к нему спиной и отходит немного в сторону. Он смотрит на эту бездомную девушку и чувствует упрек совести, несмотря на ломку; она еще не готова для того, чтобы заниматься проституцией прямо здесь, на улицах.
– Хорошо, хорошо, девочка моя, пойдем домой. А я приведу кого-то к нам «в гости».
– Ты любишь меня?
– плачет она.
– Да, конечно, - он обнимает ее, радостно чувствуя, что у него встает.
Он хочет ее, верит, что действительно любит ее. Если бы они были другими, если бы он был другим ...
– Просто иди домой и жди меня.
Мария ушла. Кайфолом смотрит ей вслед. Есть что-то особенное в ее походке, и чем больше она удалялась, тем лучше он понимал, что она может просто играть с ним. Неужели она действительно
Он немного прошелся по улице, на его мозг нахлынула паника. Он подошел к «Вулиз», что внизу Уок, где висел сентиментальный самодельный знак с гирляндой по краю, который объявлял о том, что до Рождества остался всего двадцать один день. Затем сквозь стену дождя он увидел синюю крышу «Рэнглер» у Киркгейтского торгового центра и вспомнил, что там всегда тусит Кочерыжка Мерфи.
– Занят?
– они одновременно спрашивают друг друга.
– Нет, - отвечает Кочерыжка, и Кайфолом тоже качает головой.
– Видел тебя с малой Марией недавно, - продолжает Мерфи; его лицо бледное, как мел, и немного раздраженное, он напоминает старого священника.
– Даже не напоминай лучше о ней. Эта маленькая сучка думает, что может уйти от своей шлюшьего труда. Клиенты ей, блядь, не такие. А такая хорошая девушка, такой зад. Она должна иметь хороший спрос, но ей еще учиться и учиться. Она слишком зеленая, и поэтому проблемы у меня.
Да что там Мария, Кочерыжка - вот кто здесь настоящий девственник, думает вдруг Кайфолом и понимает, что тот погряз в своих наркоманских фантазиях и в его голове было совсем пусто, ни одной четко сформированной мысли. Он почти слышал, как Кочерыжка мысленно повторяет свою обычную мантру о щенках, котиках и пушистых зайчиках, которые всегда порождались в его отвратительном воображении. На мгновение он хочет стать таким, как он, но быстро гонит прочь эту крамольную мысль.
Друзья гуляют немного по улице, но дождь усилился настолько, что начал их раздражать, поэтому они были вынуждены остановиться у магазина ковров под мостом на Уок.
– Его собираются сносить, - говорит Мерфи.
– Мост. Будут здесь развивать старую линию от центральной станции Лейта.
– Да, и это уж точно. Никуда не денешься с этого глухого угла.
Кочерыжка начинает хандрить. Кайфолом знает, что тот ненавидит, когда так говорят о Лейте, и ему действительно нет ни одного извинения, потому что они оба родились здесь. Но Кочерыжка такой отчаянный, замерзший и несчастный, что вынужден сообщить другу:
– Меня выгнали из дома, типа.
– Плохо.
В глазах Кочерыжки просьба, он такой бедный и жалкий, что напоминает самого трогательного персонажа Диснея.
– Слушай ... А можно у тебя перекантоваться? Только несколько дней, типа, парень, спасай, я не могу так, на улице ...
Кайфолом милостиво протягивает ему ключи, Кочерыжка заметно удивлен.
– Да, можно, друг, обращайся, и я всегда помогу, ты же знаешь. Езжай ко мне, отдыхай, а я скоро подъеду. Мне надо еще заехать к матери, - говорит он в то время, как Кочерыжка осторожно берет ключи, будто опасаясь, что тот сейчас бессердечно заберет их обратно.