Герои космодесанта
Шрифт:
К этому моменту воина окружили библиарии. Из-под их капюшонов доносилось монотонное бормотание. Древняя и темная речь, транслируемая вокс-передатчиками, делалась громче с каждой секундой. Инвикт ощутил в воздухе металлический привкус, как будто над залом сгущалась гроза. Технодесантники установили контейнеры, общим числом десять, вокруг Инвикта. Они с благоговением сняли священные печати, скреплявшие замк и , и содержимое контейнеров открылось миру. На Инвикта уставился десяток бледных лиц — десять воинов, чьи тела сохранили прежнюю силу, но чей разум давно
Беспокойство сменилось холодной паникой. Воин пытался убедить себя в том, что это часть ритуала, что бояться нечего, но самые глубинные инстинкты приказывали ему бежать как можно скорее. Однако силовой щит исключал всякую возможность бегства.
— Ты одиннадцатый герой, Инвикт, одиннадцатый и последний. Погляди на своих соратников. — Кахал повел рукой в сторону бессмысленных лиц. — Это твои предшественники. Каждый из них прошел Испытание Лабиринта ради чести вступить в ряды Обреченных. Тысячу лет мы искали чемпионов, достойных его. И сегодняшней ночью наконец-то все вы в сборе. Теперь мы сможем начать крестовый поход. Теперь мы достаточно сильны, чтобы вернуть то, что у нас отобрали, — наш родной мир, Скелус. Никто не посмеет встать у нас на пути: ни гнусные божества Хаоса, ни слуги Повелителя-Трупа. Ибо с этого дня рядом с нами шагает он.
Инвикт взглянул себе под ноги, и страх сжал его сердце. Из вырезанных в полу рун начал струиться нездешний свет. Свет плясал и кружился, переливаясь синим, зеленым и красным.
— Теперь ты узнаешь, что значит быть Обреченным, — продолжил лорд Кахал, отступая на шаг. — Теперь Злоба покажет, что принесла тебе победа.
Инвикт попытался заговорить, попытался спросить, что происходит с ним, но его губы не двигались. Он не мог произнести ни слова. Шепот библиариев стал громче, вокс-передатчики вторили их речитативу. Мелодия звучала крещендо. Сияние у ног Инвикта усилилось, потянулось вверх, жаля его тело и омывая воина безжалостным светом.
— Ты воистину достоин, Инвикт, Сын Злобы! — взвизгнул Кахал, простирая руки к сгустившимся под потолком теням. — Слышишь ли ты его шаги? Он готов принять твою жертву. Он явился за Победителями Лабиринта. Он явился, чтобы присоединиться к нам!
Инвикт проследил за взглядом Кахала. Подняв голову к потолку, он увидел в тенях нечто огромное, нечто, воззрившееся на него горящими злобой глазами. Нечто свирепое скрывалось во мраке.
Инвикт закричал. Закричал от боли, охватившей его тело. Закричал от ужаса, пронзившего его душу. Но никакой крик уже не мог остановить ритуал.
Ужасное существо начало спускаться, неся с собой тьму и боль. Инвикт издал последний отчаянный вопль, и плоть отделилась от его костей.
Когда тело его было поглощено, воин осознал, что отныне ему не суждено даже блаженное забытье смерти.
В зале царило молчание.
Сыны Злобы наблюдали за тем, как свирепый свет пожирает тело брата Инвикта вместе с телами остальных героев Лабиринта, как перемолотые невидимыми клыками конечности, выпотрошенные торсы и скрученные головы исчезают в озере черного сияния.
То, что предстало сейчас перед их глазами, не было их братьями. Инвикт и остальные ушли, дабы присоединиться к легендарным Обреченным.
Перед ними теперь находился дух, которому они поклонялись тысячелетиями. Призрак,
Лишь жертвоприношение позволяло призвать его. Только получив в жертву лучших и достойнейших воинов, он мог вступить в этот мир.
И вот он стоял перед Сынами, меряя их огненным взором, — Бог-Отступник, Изгнанник, Утерянный, Иерарх анархии и террора…
…Злоба.
Стив Паркер
ОХОТА ЗА ГОЛОВАМИ
По бархатному покрывалу космоса, кое-где прожженному звездами, двигалось что-то огромное, размером с городской квартал, темное и монстрообразное, заслоняя алмазные огни созвездий, будто глотая их целиком. Глаза навыкате, словно у огромной слепой рыбы, горели злобным зеленым светом.
За этим левиафаном, предвестником гибели, было страшно наблюдать, и его путь нес за собой агонию и разрушение для бесчисленных жертв все те столетия, пока он путешествовал среди звезд. Сейчас он проходил через подсектор Харибды, оставляя за собой следы агрессивной красной плазмы и целеустремленно разрезая чернильную тьму.
Цель была уже близко, и звериные черты существа начали меняться. На его морде появились новые огни, горевшие намного сильнее и ярче его глаз, освещая сонмы маленьких и больших спутников, которые танцевали и крутились на орбите вокруг сияющей оранжевой сферы Арронакса II. Неторопливым движением левиафан опустил массивную нижнюю челюсть и приготовился к приему пищи.
Сначала сверкающие осколки, которые он глотал, были мельчайшими фрагментами, размером ненамного больше человека. Но вскоре в разинутую пасть стали попадать тяжелые и объемные куски, минуя ряд острых зубов и исчезая в черном горле.
В течение нескольких часов монстр питался космическим мусором, поглощая все, что помещалось в его пасть. Добыча оказалась удачной. В минувшие эпохи здесь прошло много битв, а ныне оставались лишь безжизненные миры и обломки разбитых кораблей, медленно танцевавшие вокруг звезды по эллиптической орбите. Но у разбитых кораблей теперь появилось будущее. После захвата их переплавят и отстроят заново в формах, которые будут сеять смерть и бесчисленные разрушения. Потому что, конечно, этот зверь, этот голодный монстр пустоты вовсе не был зверем.
Это был корабль орков. А массивные изображения, второпях нанесенные на оболочку, подтверждали его принадлежность к клану «Мертвый череп».
Восстановление давления началось сразу после того, как огромные металлические челюсти корабля с лязгом закрылись. Процесс занял около двадцати минут. Насосы заполнили ангар захвата воздухом — дурно пахнущим, но пригодным для дыхания. Орки, столпившиеся в коридоре за герметичными дверьми ангара, ревели от нетерпения и стучали кулаками по толстым металлическим переборкам, толкаясь и отпихивая друг друга, чтобы занять самое удобное положение. Но как только стало казаться, что кровавая драка неминуема, включились сирены, а тяжелая дверь открылась. Орки ринулись вперед, продираясь сквозь толпу, устремляясь к горам мусора, чтобы отхватить себе лучшие куски.