Герцогиня
Шрифт:
— Ну а что говорит твой замечательный Гарри? Клер заерзала в кресле.
— А что он может сказать? Она его мать, он не может ей противоречить.
— Ну а ты, смелая красавица, ты когда-нибудь противоречила своей матери?
Клер хихикнула. Она уже наполовину опустошила свою кружку.
— Только двести тысяч раз, не больше. Ангус улыбнулся.
— И все равно, он такой замечательный! Клер опять уткнулась в кружку.
— Вчера моя младшая сестра сказала мне очень странную вещь о Гарри. — Клер чувствовала, что должна хорошо выпить, иначе никогда не сможет рассказать
— И что сказала твоя сестра?
— Она сказала: «Ты никогда не сможешь влиять на Гарри. Через три месяца после свадьбы он даже не поинтересуется, жива ли ты вообще. Позаботится, конечно, чтобы у вас было двое детей — наследник и еще один, так сказать, про запас, а потом станет жить собственной жизнью. Он будет хорош с тобой и ласков, но интересовать ты его не будешь нисколько. Ты слишком умна, но по-глупому. А ты должна быть умна по-умному, как я, и уметь защищать свои интересы».
— А сколько лет твоей сестре?
— Четырнадцать. Но иногда я думаю, что ей все сорок! Ангус кивнул и налил себе виски.
— Ну а что тот, другой?
— Какой другой? — спросила Клер, хотя прекрасно понимала, кого старый Мактаврит имеет в виду.
— Другой… Темноволосый. Который приводил тебя сюда.
— А-а-а, — медленно протянула Клер. — Тревельян.
— Да, он. — Старик наблюдал за девушкой, а она, казалось, подбирала слова, чтобы объяснить. — Исследователь.
— Вы знаете?
— Да, знаю. Скажи мне, что он сделал, чем тебя разозлил?
— Я думала, он мне друг, — начала она медленно. Потом разговорилась. — Тревельян был единственным человеком в этом доме, который со мной серьезно разговаривал. Мы говорили обо всем. Я могла с ним поделиться любыми мыслями, даже тем, чего не говорила никому, и он всегда все понимал. Он никогда… — Клер остановилась. Хотя виски уже подействовало, она не хотела быть нечестной по отношению к Гарри. Она его любила.
— Тревельян записывал все, что я говорила. Он изучал меня, хотел поместить сведения обо мне в одну из своих дурацких… о, простите… книг. Но я не предмет для изучения. Я просто женщина, и капитан Бейкер может…
— Я думал, ты называешь его Тревельяном.
— Да, это его родовое имя. Но в мире его знают как капитана Бейкера. Вам известны его подвиги?
Ангус посмотрел на Клер. Когда она приехала к нему, ее лицо было искажено страданием, теперь же глаза сияли.
— Нет, ничего я не знаю. Почему бы тебе не рассказать мне, что он совершил?
Клер сделала еще один глоток виски и предалась любимейшему занятию — стала пересказывать деяния капитана Бейкера. Она говорила о его путешествиях в Африку и в арабские страны. Объясняла, как он стал магистром ордена суфистов, назвала языки, которыми он владеет.
— Он способен выучить любой язык в два месяца!
Клер сообщила Мактавриту, что Бейкер писал, даже когда был болен. Рассказала о множестве приключений и о том, чему он научился.
— В течение
— Для меня это все звучит, как сказка.
— Может быть, он и есть человек из сказки, — сказала Клер, — не знаю. — Она посмотрела на Ангуса. — Не думаю, чтобы мать капитана Бейкера стала говорить его будущей жене, что он должен и чего не должен делать, есть ли ему горох с голубями или с курицей! Я сомневаюсь, была ли у него вообще мать…
— Я думаю, была, — тихо пробормотал Ангус.
— Держу пари, она умерла родами и он сам воспитал себя. — Клер допила виски. — Что же мне теперь делать? — Она посмотрела на Ангуса, и лицо ее опять приняло страдальческое выражение. — Насколько я понимаю, у меня есть два выхода. Первый: я могу выйти замуж за Гарри и жить под башмаком у его матери. Каждый мой шаг будет зависеть от ее воли. И мне будет уготована судьба ее несчастной дочери, запертой в комнате, без права выходить, читающей книги, выбранные Ее светлостью. Не удивлюсь, если старуха захочет выдавать мне разрешение видеться с собственными детьми.
— А второй выход? Клер замолчала.
— Я могу разорвать помолвку с Гарри.
— А тебе будет больно? Ты так сильно любишь парня?
— Если я не выйду замуж за человека, которого одобрят мои родители, то не получу денег, которые завещал мне дед. — Она рассказала Ангусу о деде и о том, что ее родители прожили двадцать миллионов долларов, а у сестры нет ни гроша.
Ангус, для которого и 100 фунтов были огромными деньгами, с трудом мог переварить услышанное.
— Двадцать миллионов долларов! А сколько это будет фунтов?
— Наверное, около четырех миллионов.
Ангус возблагодарил Бога, что сидит на стуле, а то бы он мог свалиться.
— И твои родители столько истратили?
На этот раз она не пыталась защитить их, как в разговоре с Тревельяном.
Старик сидел и только кивал головой.
— А теперь ты боишься, что, если ты не выйдешь замуж за того, на кого они укажут, они отберут твои… — Он проглотил слюну. — Твои десять миллионов и потратят их, а ты не получишь ничего, да и твоя маленькая сестра останется нищей?..
Клер попыталась было запротестовать, говоря, что все не так уж и плохо, но выпитое виски не позволило ей лгать.
— Да, я боюсь. Моим родителям нравится здесь. Отец ходит на охоту почти каждый день, а мать уже встречалась с двумя герцогинями, четырьмя графинями, виконтом и тремя маркизами. Все они сказали ей, что, когда мы с Гарри поженимся, она сможет увидеться с королевой или с принцессой Александрой.
— А это много значит для твоих родителей, да?
— Очень много. Мой отец не умеет работать. Сомневаюсь, чтобы он проработал хотя бы один день в своей жизни. Я знаю, это звучит ужасно, но сейчас он уже слишком стар, чтобы учиться. Он не знает жизни. А мама…