Гензель
Шрифт:
Я пробежалась взглядом по ее волосам, растрепанным и влажным, и дальше вниз по ее лебединой шее, дерзкой груди, которая вываливалась из красного эластичного боди по красным колготкам и к ее красным шлепкам.
— Ты выступаешь вместе с Ге… Эдгаром? — хрипло произношу я.
Она смеется и поворачивается ко мне.
— Хотела бы, — она качает головой, задумавшись. — Знаешь, он почти никогда не делает этого больше? — она вновь изучает меня взглядом, будто пытается выяснить, кто я и что здесь делаю. — Ты видела его на сцене? Он по-настоящему хорош.
Я
— Это… шоу? Они это делают не по-настоящему?
— О, нет, — она смотрит в свою косметичку и вытаскивает карандаш. Она начинает подводить свои брови, едва глядя в зеркало. Она быстро работает рукой и вновь бросает на меня взгляд. — Его личная жизнь покрыта мраком. Говорят, там все странно, но он заставляет всех своих саб подписывать договор о неразглашении. Знаешь, — она понижает голос, — но я подумываю сходить на пробы.
— Пробы? — в желудке леденеет, будто я проглотила жидкий азот. — Там проходят... пробы?
— Конечно, — она кивает и перемещает руку с карандашом к другой брови. Какое—то время она смотрит в зеркало. — Я никогда не ходила туда прежде, за последние пару лет проводились пробы несколько раз, и одна из моих подруг пыталась. Ты подписываешь соглашение о конфиденциальности и проходишь через весь процесс выбора. Если тебя выберут, ты встретишься с ним. Позволишь ему доминировать над тобой, — она широко улыбается. — Я на самом деле буду делать все ради этого. Я хочу испытать его. Эдгар — легенда в Вегасе.
Я сжимаю губы. Это так странно, что его называют Эдгар.
С минуту я паникую и задаюсь вопросом, а правда ли это он. Как это возможно? Он не стал бы делать что-то в этом роде. А еще — это место.
Эта фигура.
Тело, которое я видела на сцене.
Я знала его. Это был Гензель.
Я пытаюсь усмирить свой бушующий разум. Я медленно делаю вдох.
— А что случилось с его последней сабой? Он отказался от нее?
Девушка вновь копается в косметичке.
— Я не знаю. Этот мужчина настоящая загадка. Сложно столкнуться с ним лицом к лицу, — она вытаскивает губную помаду и смотрит на меня. — Одна из моих подруг ходила по пятам за ним на работе, хотела поговорить с ним. Она пыталась встретиться с ним четыре месяца, прежде чем отправилась к кому-то другому, ниже по служебной лестнице. Он все выяснил и быстро разобрался во всей ситуации. Это было... ну, вся эта фигня с преследованием. Он был очень доброжелательный. И даже был удивлен, для мужчины с таким количеством денег.
В груди все сжалось. Сжалось так сильно, боль стала такой острой, я встаю, чтобы попытаться убраться отсюда.
Девушка смотрит на меня.
— Ты уходишь? — спрашивает она.
— Да, — мой голос резкий, как и остальная часть меня. — Надеюсь, твое шоу пройдет хорошо, — говорю я, направляясь к двери.
Кладу руку на дверную ручку, оглядываюсь и бормочу «да пошло все», и полностью поворачиваюсь к ней лицом.
— Где проходят пробы? — спрашиваю я. Мое сердце обливается кровью. — Это только для девочек из клуба?
Скромная улыбка появляется в уголках ее губ.
— Я не должна
Я киваю:
— Спасибо большое.
Она улыбается:
— Без проблем, и удачи. Говорят, он любит блондинок.
Я медленно иду к дверям амфитеатра. Я пытаюсь думать, но не могу. Я только двигаюсь — к нему.
Я не могу дышать, когда открываю дверь. Охранник останавливает меня, когда я дергаю дверную ручку, я поворачиваюсь и говорю ему, что покидала шоу, чтобы сходить в уборную, а мои сестры там, и мне нужно вернуться.
— В театре есть уборные, — говорит он, подозрительно глядя на меня. — Мы избегаем перерывов.
Он отходит от меня, и я слышу, как он переговаривается по гарнитуре. Спустя секунду, он поворачивается обратно ко мне.
— Все нормально, — кратко говорит он. — Поторопись и займи свое место.
Я киваю и намереваюсь сделать это, но не делаю.
Я вхожу в темную комнату и вижу, что прожектор перемещается к мягкому кругу в правой стороне сцены.
Когда я спускаюсь вниз по лестнице, я могу чувствовать его руки на своих руках. На моей щеке. В моих волосах. Я могу чувствовать его пальцы, которые мягко поглаживают мою кожу.
На сцене ниже, на зеленой кровати находятся две женщины. Я слышу шлепки его ладони по заднице одной из них.
«Почему две, — задаюсь я вопросом. — Одной недостаточно?»
Осталось восемь ступенек.
Теперь пять.
Четыре
Три.
Я останавливаюсь в проходе, разглядываю его расцарапанную спину, которая блестит от пота под светом прожектора. Я наблюдаю за его движениями и убеждаюсь, что это он. Мне даже не нужно видеть его руку. Я все еще знаток ритма его движений.
В оцепенении я наблюдаю за ним пару минут, ошеломленная тем, насколько он развращен. Я пытаюсь соотнести этого агрессивного мужчину с мальчиком, который гладил мою руку. С удивлением я понимаю, что мое желание отвернуться вызвано не отвращением. Я просто не могу видеть, как он прикасается к другим женщинам.
ГЛАВА 3
Лукас
Мне следовало прекратить заниматься этим дерьмом еще чертовски давно.
Когда я впервые приехал в Вегас девять лет назад, я не знал ничего, кроме того, кем я был. И это я знал лучше, чем то, что я делал. Я испытывал потребность в том, в чем не нуждался уже долгое время. Доминировать над женщинами… это было как воздух для моих легких.
Сейчас это чертовски скучно.
У меня нет пути обратно; может два или три раза в год, как сегодня, когда появляются новые инвесторы в городе, и мои сабмиссивы Луна Труа и Френчи Киттен, известная порно-звезда и светская львица, которые в паре со мной собирали приличное количество зрителей.