Геном
Шрифт:
– Твой эмоциональный блокатор… он способен вызвать такие нарушения психики, чтобы подвигнуть человека на убийство?
– Ты же говоришь, что еще не давал его Ким!
– Я сам его принял.
Эдгар осекся. Покачал головой:
– Какой же я дурак… это и было твоей целью?
– Нет. Но ты слишком эмоционально рассказывал, что такое любовь. К тому же я обязан проверить то, что предлагаю членам своего экипажа.
– И как самочувствие?
– Никаких изменений. Только…
– Только? – Эдгар был заинтригован.
– Только
– Понятно.
Парнишка возбужденно прошелся по крыше. Плюнул вниз, рассмеялся, услышав чью-то ругань. Снова повернулся к Алексу:
– Так и должно было быть. Вначале исчезают навязанные эмоции. А собственные… их ты должен выработать сам.
– Ну так как – блокатор мог заставить меня убить Цзыгу?
– Ты ее убивал?
– Нет, конечно. Но может быть, я не помню собственных поступков?
– Чушь. Невозможно. Цзыгу грохнул кто-то из твоей команды. Но не Ким. И не ты – если ты не врешь мне сейчас.
– Ты уверен, Эдуард Гарлицкий?
Мальчишка застыл, заложив руки за спину.
– Давай говорить откровенно, – резко сказал Алекс. – Твоя сказочка могла удовлетворить Ким. Но не меня. Ты не тот, за кого себя выдавал.
– Почему?
– Первая нелепость – зачем прилагать колоссальные усилия к выращиванию в виртуальной реальности полноценной личности?
– Они хотели…
– Заткнись. Второе: генный конструктор – это не та профессия, что поддается специализации. Это случайность развития психики, помесь интуиции, особого склада ума, черт побери – таланта. Невозможно перегнать в кристалл сознание ребенка и сделать его генным инженером.
Эдгар принужденно рассмеялся.
– Третье, – упрямо продолжал Алекс. – Никто и никогда не слышал о блокаторе эмоций. Его мог создать лишь гений уровня Гарлицкого. Человек, стоявший у самых основ специализации.
На лице Эдгара появилась тень удовлетворения. Он промолчал.
– Четвертое. Ты имитируешь в кристалле земной мир. Растения, пейзажи, обстановка. Это логично для человека, родившегося и прожившего большую часть жизни на Земле. Но никак не для маленького мальчика с Эдема.
– Черт, – искренне воскликнул Эдгар. – Какой глупый прокол, да?
– Пятое. Ты плохо играешь подростка.
– Почему это?
– Окружающие тебя гейши, – мягко сказал Алекс, – были бы зрелыми, пышными женщинами. А никак не твоими ровесницами. Твой облик не отражал бы истинной внешности – ты ходил бы в красивом, могучем теле взрослого мужчины. И, знаешь… никто ведь уже не помнит про такую штуку – очки для коррекции зрения. Существуют очки как элемент одежды, существуют очки для защиты от яркого солнца. Но зрение-то корректируется еще в пренатальный период! Всем: и спецам, и натуралам. Мальчик Эдгар не был бы близоруким и не носил бы очки в виртуальном мире.
– Убедил. – Парнишка развел руками. Снял очки, запустил их вниз с крыши. – Ну… а с чего ты решил, что я – умерший полтораста
– Сразу после смерти Гарлицкого центр по развитию генных технологий перебрался на Эдем. Все основные специализации теперь разрабатываются именно там: Либо появился новый гений твоего уровня, – Алекс сознательно добавил очередную нотку лести, – либо сознание Гарлицкого продолжает функционировать. На Эдеме. Кстати, почему именно Эдем?
– Законодательство Земли в ту пору относилось к генному конструированию с большим подозрением. А уж виртуальные сознания вообще не имели прав.
– Много ли прав ты получил на Эдеме?
Лицо парнишки исказилось будто от боли. Алекс быстро сказал:
– Давай продолжим разговор в другой обстановке. У меня есть некоторое время… и я хотел бы кое-что узнать.
– Хорошо, пилот. – Мальчик поднял руку. Жалобно взревел дракон – и сказочный мир исчез.
Теперь это была простая комната, обставленная по моде как минимум столетней давности. Аморфные пластикатовые кресла, окна-картины, люстра-водопад, чьи мерцающие струи бесследно таяли у самого пола.
И Эдгар изменился.
Алекс посмотрел на грузного пожилого мужчину, сидящего перед ним, и кивнул:
– Я узнаю тебя. В фильмах ты был именно такой.
– Могу стать дряхлым стариком… таким, каким я покинул человеческий мир, – иронично сказал Эдуард Гарлицкий. – Но это неаппетитное зрелище. Что ты хочешь узнать, пилот-спец Алекс Романов?
– Ты действительно был в заточении?
– Да. – Лицо Эдуарда свела судорога. – Сволочи… подлецы. Я сглупил, я не стал выращивать для себя тело немедленно. Это казалось увлекательной игрой – вначале сконструировать величайшую телесную оболочку и поселиться в ней. Породить… начало новой расы. Суперлюди, а не нынешние жалкие спецы… прошу прощения.
– Я не обижен. – Алекс сел в одно из кресел, забурлившее под ним в поисках наиболее удобной формы. Эдуард, помедлив, сел рядом. Продолжил:
– Я собирался создать спеца-универсала. Соединить все лучшее, что только возможно, в человеческом теле. Я был бы человеком – внешне. И при этом мог бы дышать водой и часами функционировать в вакууме, пилотировать космические корабли и слагать стихи, чинить табуретки и управлять глюоновым реактором. Я хотел выжать из человеческого генома все, все, что он может дать! А то, что не может, взять у земных и неземных форм жизни!
– Потому тебя и заточили?
– Да. Это никому не было нужно. Это вызывало страх. Я придумал систему оперативного рекомбинирования генома, я почти добился результата. Даже приказал начать выращивать первое тело… тут меня и остановили. Меня судили… посмертно. Приговорили к бессрочному заточению в кристалле и общественно полезным работам. Император лично запретил создание суперлюдей. А мне… мне было приказано разрабатывать новые специализации для Империи.
– Как тебе могли приказать? Грозили уничтожить кристалл?