Геном
Шрифт:
– Что ты, Алекс. Я не склонна к мазохизму. И ничего приятного в подобных обвинениях нет… ведь я не убивала Цзыгу.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
– Правда не убивала, – сказала Джанет. – Я ведь поклялась тебе. Меня порадовало другое.
– Что же?
– Война! Цзыгу не остановятся, Империи придется вступить в войну.
– Джанет Руэло, – медленно сказал Алекс, – то, что ты говоришь, – чудовищно. Война будет стоить Империи миллиардов потерянных жизней.
– Ерунда. – Джанет покачала головой. – Полная ерунда. Хваленый следователь-спец тоже так считает, но он не прав. Мы сделаем Цзыгу малой кровью.
– Как,
Джанет недоуменно посмотрела на него:
– Ты действительно не понимаешь? Алекс, ведь моя родина не уничтожена! Эбен накрыт изолирующим полем, но снять его – дело нескольких минут… если Император отдаст приказ.
У Алекса перехватило дыхание. А Джанет рассудительно продолжала:
– Нашу планету нельзя мерить обычными критериями. Поверь – я-то знаю. Там, под скорлупой, по-прежнему жива Церковь, патриархи, большая часть флота. Там строят новые корабли. Там создают новое оружие. И ненависти к Империи в наших людях нет. Если снять поле – Эбен встанет в строй рядом с Империей. И поверь, ничего равного крейсерам класса «Литургия» или рейдерам «Анафема» в Галактике до сих пор не создано! Ваш Император… – Алекс отметил эту случайную… или намеренную?.. оговорку, -… всего лишь малый ребенок. Но в имперском совете сидят не одни лишь идиоты. Если война станет неизбежной, с Эбена снимут карантин. И тогда Цзыгу обречены. Я прикинула… мы потеряем от пяти до пятнадцати планет, прежде чем боевые действия переместятся на территорию Цзыгу. Скорее – пять, чем пятнадцать. А если Южно-Приморская лаборатория на Эбене довела до конца разработки по глюоновой сети – корабли Чужих сгорят на выходе из гиперканалов.
– Джанет… ты понимаешь, что сказала? – прошептал Алекс. С намеками Эдуарда теперь все стало понятно. У Земли действительно было в запасе чудо-оружие, о котором давно уже все позабыли…
– Надеюсь, что я успокоила тебя!
– Джанет, ты подписала себе смертный приговор! Теперь ты не только основная подозреваемая… все улики указывают на тебя!
– Я не убивала Цзыгу, – упрямо повторила женщина. – Я не предполагала, что ее социальный статус столь высок. Впрочем, если моя смерть послужит свободе Эбена – я готова умереть. Любым способом, который измыслят Чужие.
– Господи, да что ты несешь, Джанет? – Алекс подался к ней, схватил за плечи. – Даже если Эдем будет освобожден и Цзыгу подавлены – что дальше?
– Посмотрим.
– Нечего смотреть. Я расскажу сам. Если с помощью Эбена Империя сможет легко уничтожить одну расу – все остальные насторожатся. Будет организован общий античеловеческий фронт… или коалиция. Неужели ты думаешь, что Империя сможет противостоять силам десяти объединенных рас?
– Расы Чужих раздроблены. У всех есть счеты друг к другу.
– Можешь не сомневаться, на время их забудут. Эбен, его идеология и политика были причиной напряженности для всей Галактики. Даже безумные Брауни не ставили целью полностью очистить космос от чуждых форм жизни. Эбен в составе Империи – это сигнал тревоги для всех!
– Значит, ты считаешь, что целый мир, по силе не уступающий Земле и Эдему вместе взятым, должен навечно остаться в изоляции? – Джанет говорила спокойно, лишь глухая горечь пробивалась в голосе. – Да, я хочу его свободы! Я мечтаю посмотреть на своего первенца. Я хотела бы прийти на могилу родителей и отдать им положенные почести. Увидеть свой старый дом… навестить первую учительницу… проведать первого мужчину… Все вы считаете Эбен средоточием зла, а ведь мы сотни лет были щитом человечества!
Спецы не склонны к истерике. Но, видимо, пять специализаций – это слишком много для человеческого разума. Алекс почувствовал, что Джанет готова разрыдаться.
Как странно и нелепо – он стоял рядом с женщиной, чьей планетой пугали детей, чья профессия – пытать Чужих, – и не мог испытать предписанного обществом снисходительного сочувствия. Не мог – потому что готов был подписаться под каждым ее словом.
Вот только если Эбен станет свободным – в Галактике вспыхнет война.
– Мы стали такими, как требовало человечество, – продолжила Джанет. – Мы были щитом и мечом Империи. А когда оказались не нужны… нас просто засунули в чулан. До лучших времен.
– До худших.
– Какая разница? Нас списали из состава человечества. Да, мы вели самостоятельную политику, но ведь все произошло не вдруг! А нас… нас предали, едва Чужие подняли вой!
– Вы не захотели измениться, Джанет. Когда войны остались в прошлом – вы не захотели пойти вперед.
– А нам предложили? – Чернокожая женщина откинула со лба волосы, вызывающе посмотрела на Алекса. – Да кто дал нам хотя бы малейший шанс? Ультиматум – и объединенный флот, двинувшийся к Эбену. Все. Не было времени искать компромиссы. Так что… прости, Алекс, но я рада войне! Моя родина станет свободной.
Алекс помолчал. Спросил:
– Но все-таки – это не ты?
– Не я.
– Кто же?
Тень улыбки пробежала по ее лицу.
– Я догадываюсь кто. Но я не скажу, Алекс.
– Ты должна сказать!
– Нет. Делиться подозрениями – это не входит в мой контракт. На борту есть следователь, пусть он и ломает голову.
– Ты давала мне клятву… – напомнил Алекс.
– Клятву не убивать Цзыгу. Но искать их убийцу я не обещала.
– Если я потребую новую клятву…
– Нет.
Алекс развел руками. Голос Джанет был опасно тонок, она по-прежнему балансировала на грани истерики. Но уступкой эта истерика не закончится, в этом он был уверен.
– Джанет, ты не права. Поверь, все закончится бедой для Эбена… и для всего человечества.
– Может быть, – мгновенно отозвалась женщина. – Но все-таки это шанс.
– Спасибо хотя бы за то, что сказала правду о себе.
– Сузила круг подозреваемых? – Джанет засмеялась, успокаиваясь. – Алекс… не затевай собственного расследования. Ты можешь поговорить со всеми, и каждый скажет, что не убивал Цзыгу…
– Почему?
– Потому. – Джанет встала. – Я пойду в свою каюту, капитан. Если хочешь – навести меня. Поиграем в «Сладкий сахарок и горькую шоколадку».
Алекс не помнил подобной игры. Впрочем, Джанет наверняка оказалась бы хорошим инструктором, а игра – забавным времяпровождением.
Если бы только у него было хоть малейшее желание заниматься сексом…
– Я подумаю, – уклончиво сказал он.
По мере того как Шерлок Холмс со своей верной спутницей продвигался от каюты к каюте, у Алекса появлялись новые визитеры. Психолог сказал бы, что подсознательно экипаж все-таки воспринимает его как отца. Строгого, сильного и обязанного защитить.