Гений зла Гитлер
Шрифт:
«Мы хотим искоренить ложь, мы хотим заклеймить предательство, мы желаем студентам не легкомысленности, а дисциплины и политического воспитания».
В Берлине, на площади Оперплац, собралось почти 40 тысяч человек, были разложены костры, и заранее отобранные книги полетели в огонь. Предварительно им читался приговор:
«Против классовой борьбы и материализма! За народность и идеалистическое мировоззрение. Я предаю огню писания Маркса и Каутского».
Или, скажем, такой вариант:
«Нет – растлевающей душу половой распущенности!
Книги Ремарка сожгли за то, что они не воспитывали молодежь в патриотическом направлении, a книги Генриха Манна – за декадентство и моральное разложение.
Берлином дело не ограничилось – похожие акции были предприняты в 34 университетских городах, по всей Германии. Это называлось «Акцией против негерманского духа», и освещалась она очень широко. Об этом позаботилось ведомство Йозефа Геббельса. Подключилась и печать, и даже радио. Скажем, устраивалась живая трансляция, проводился конкурс на наиболее хорошую «речевку», которой полагалось сопровождать бросание книги в огонь.
Труды еврейских ученых вроде бы не жгли – у организаторов акции как-то руки не дошли до научных публикаций, они сосредоточились на гуманитарной сфере, но вот уволить Альберта Эйнштейна из Прусской академии наук было очень желательно.
Он, правда, предупредил свое увольнение.
В феврале 1933 года Эйнштейн уехал в США, читать лекции в Калифорнийском технологическом институте в Пасадене. Расписание у него было довольно свободным, в марте он вздумал съездить в Европу и по пути в Бельгию узнал, что в его дачный домик на озере вломились штурмовики. Тогда Эйнштейн пошел в германский консулат в Антверпене и там сдал свой немецкий паспорт. Он отказался и от германского гражданства, и от членства в Прусской академии наук.
В ответ новое правительство Рейха конфисковало его дачный домик, маленькую яхту, оцененную в 1300 марок, и его банковский счет, на котором имелось около 60 тысяч.
В будущем окажется, что это был на редкость бесхозяйственный поступок.
Примечания
1. Клара Цеткин (нем. Clara Zetkin) – одна из основателей Коммунистической партии Германии. Сыграла важную роль в основании Второго интернационала. Считается, что она является автором идеи Международного женского дня – 8 Марта.
2. Цитируется по книге: Ian Kershaw. Hitler. Vol. 1. P. 429. Перевод с английского. Страницей 429 открывается раздел 11, и слова Папена вынесены в его начало как эпиграф.
Чисто административные меры – и немного литературы…
Начиная с февраля 1933 года в Германии широко пошла программа нацификации всех и всяческих организаций – национал-социалистическим становилось все, вплоть до Союза пчеловодов. Разве только рейхсвер сохранял свое положение «государства в государстве» – ну, у армии и вообще всегда было особое положение, но вот нацификация полиции была совершенно неотложной задачей.
И вот в ходе решения этой задачи возник вопрос – кто же именно будет этим заниматься?
Герман Геринг считал себя полновластным хозяином во всем, что только ни делалось в Пруссии, включая сюда и полицию. Пруссия составляла 57 %
Однако у него имелся соперник – Вильгельм Фрик, министр внутренних дел Рейха.
И он считал, что вся полиция Рейха, вне зависимости от того, принадлежит ли она Пруссии или Баварии, должна быть «подчинена центру» – то есть в данном случае ему самому, Вильгельму Фрику. Достижению этой цели мешали все местные «бароны» НСДАП, и в первую очередь самый могущественный из них, Герман Геринг. A обращаться к Гитлеру смысла не имело – во-первых, делами административными он не занимался в принципе, во-вторых, Геринг всегда мог припомнить Фрику то, что он совсем недавно был близок с Грегором Штрассером.
Следовательно, самому Вильгельму Фрику выступить против Геринга было очень не с руки. Но умному человеку трудности не помеха, и средство для достижения своей цели он все-таки отыскал.
Дело в том, что в процессе «нацификации всей страны» имелась тенденция – сливать государственные организации с партийными [1].
A в существующей системе НСДАП уже имелась организация с функциями, распространенными на весь Рейх, и в ее составе имелась своя служба расследований, и глава этой организации, Гиммлер, уже ведал полицейскими делами в Баварии. И изо всех сил пытался внедриться в Берлин и имел по этому поводу столкновения с Герингом.
Его можно было использовать как «таран против сепаратистов», и руководство Министерства внутренних дел Рейха так и сделало. Фрик нажал на все доступные ему рычаги – и в ноябре 1933 года Гиммлер стал главой политической полиции в Гамбурге, Любеке и Мекленбурге, в декабре – в Анхальте, Бадене, Бремене, Хессе, Тюрингии и Вюртемберге. В январе 1934-го к списку добавились еще и Брунсвик, Олденбург и Саксония [2].
19 февраля 1934 года был издан документ, согласно которому «Министерство внутренних дел Рейха принимало на себя руководство полицейскими силами всех земель, входящих в состав государства».
Фрик полагал, что свою административную битву он выиграл.
Ну, он несколько поторопился – Геринг уже 9 марта 1934 года издал приказ, который подчинил главу полицейского отдела в Министерстве внутренних дел Пруссии непосредственно себе. Но уже в конце марта изменил свое решение и пошел на компромисс. Дело было тут вовсе не в проснувшемся вдруг «чувстве товарищества», а в том, что вдруг обнаружилась угроза и ему, и Фрику, и Гиммлеру, и перед ee лицом им всем следовало объединиться.
У общей угрозы было имя – Эрнст Рём.
После поражения «пивного путча» он уехал из Германии в Южную Америку, занимался подготовкой войск в далекой Боливии. С Гитлером Рём расстался не в лучших отношениях. Он в 1925 году написал ему на прощанье весьма покаянное письмо:
«…В память о тяжелых и прекрасных часах, проведенных вместе, сердечно благодарю тебя за товарищеское отношение и прошу не лишать меня твоей дружбы».
Гитлер ответил очень сердито, и не сам, а через секретаря. Он сказал, что в услугах Рёма не нуждается, и вообще военизированного крыла в НСДАП больше не будет.