Гений зла Гитлер
Шрифт:
На самом деле это было предельно рациональным способом убийства.
Общий ход рассуждений Лиддел Гарта, если очистить их от всякого рода банальностей вроде того, что суть победы лежит не в мышцах воинов, а в головах их начальников, сводился к тому, что бить надо насмерть. И следовательно, вместо того, чтобы пытаться рубить «тело» своего противника, ему надо снести «голову». В случае армии «головой» являются штабы – именно они осуществляют функции управления, то есть «командования и контроля» боевых
И следует помнить, что прорыв фронта – не самоцель.
Необходимо немедленно развивать успех и как можно быстрее двигаться вглубь, ломая систему управления противника. Все это хорошо сочеталось с уже имевшими место штабными наработками, сделанными в Германии в 1918 году. Согласно им, неприятельский фронт не следовало пробивать тараном тяжелой артиллерии. Вместо этого в ход шли специальные «штурмовые» войска – небольшие группы легкой пехоты, которые сперва «просачивались» сквозь линии обороны противника и создавали в них очень узкие, но как можно более глубокие проходы.
Ну а дальше все, как рекомендовал Лиддел Гарт – удары по штабам и центрам связи.
Но в 1918 году в распоряжении у Германии была для этих целей только легкая пехота. Она могла действовать только на ту «глубину», на которую способен человек, двигающийся с оружием и на ногах. «Механизированный транспорт», хорошо вооруженный и бронированный, давал совсем другие возможности. Он назывался танком – и Гейнц Гудериан занялся самыми тщательными и серьезными разработками, связанными с его конструкцией и использованием.
Английский теоретик генерал Фуллер уже хорошо поработал в этом направлении.
Он полагал необходимым сочетание двух типов танков – тяжелого, так называемого пехотного, который должен был помочь пехоте взломать оборону врага, и легкого, так называемого кавалерийского. Главным требованием к такому танку была скорость – он должен был входить в проделанную брешь и с максимальной быстротой двигаться в тыл противника [4]. Гудериан в принципе был согласен с этим, но с поправками, сделанными на основе собственного опыта и серьезных размышлений.
Он отказался от идеи Фуллера «только танки» и пришел к выводу, что действовать в прорыве должны не танки сами по себе, а так называемые танковые дивизии. Суть дела для него состояла в том, что танки – это только один из элементов ведения боя. Им нужна поддержка пехоты и артиллерии, двигающихся с такой же скоростью. А также надежная радиосвязь – без нее трудно координировать быстротекущие военные действия, и хорошая разведка – и собственная, и авиационная.
Нужно тесное взаимодействие с авиацией вообще – механизированную артиллерию еще только предстоит создавать, но «летающая артиллерия» в виде хоть каких-то самолетов уже существует. Конечно, ее тоже предстоит дорабатывать, но некие соображения на этот счет в рейхсвере уже имелись. Зимой 1923/24 года Гудериану позволили провести военную игру
Поручение было сделано подполковником фон Браухичем [5].
Немцы – народ чрезвычайно методичный. Раз уж Гудериан взялся за изучение возможных действий бронетанковых войск, ему предложили не останавливаться и передать накопленные им знания другим офицерам. С осени 1928 года он стал преподавать тактику танковых войск – правда, не всем, а только слушателям курсов учебного отдела автомобильных войск.
Мера была вынужденной – Германии было запрещено иметь военные академии, как, впрочем, и генеральный штаб. Запрет обходился всеми мыслимыми и немыслимыми способами – одним из них и стали «курсы автомобилистов».
Довольно серьезной проблемой и курсантов, и преподавателей были практические занятия. Танков в рейхсвере не было никаких. Поэтому поначалу использовали их макеты. Из парусины были изготовлены какие-то коробки на колесах, и сами курсанты их и толкали.
Потом дела пошли получше – в качестве макетов стали использовать грузовики, обшитые жестью, да еще с участием пехотных подразделений. Учения опять-таки велись систематически – начиная с действий отдельных танков, потом – танковых взводов и рот. Идея, собственно, состояла в том, чтобы определить оптимальные размеры этих самых взводов и рот.
Что до танков, то оптимальной скоростью для них сочли 40 км/час, а вес ограничили 24 тоннами. Что, конечно, было сделано не случайно, а потому что именно такой была стандартная грузоподъемность мостов в Германии. Количество вопросов, требующих решения, было поистине бессчетным. Скажем, надо было сделать так, чтобы танк был непроницаем для газов – химическая война считалась весьма вероятной. Надо было найти какое-то решение для проблемы ограниченного обзора из закрытого пространства танковой башни.
Гудериан решил, что нужна специальная командирская башенка, дающая круговой обзор.
Экипаж предполагалось иметь стандартный, одинаковый и для легких, и для более тяжелых танков, состоящий из 5 человек: командира танка, наводчика, заряжающего, водителя и радиста. Очень большое внимание было обращено на оптику и на радиосвязь – радист был освобожден от всех прочих боевых заданий.
Много хлопот возникло с выбором вооружения: Гудериан настаивал на 50-мм пушке, но ему отказали – их просто не было. Пришлось мириться с тем, что было – с 37-мм легкой пушкой.
Считалось, что ее калибр достаточен для действий по бронированным целям.
Начиная с 1926 года у рейхсвера появилась возможность опробовать свои идеи на полигоне получше тех, что были в Германии. С осени 1926 года начала действовать танковая школа «Кама», в глубоком секрете открытая под Казанью [6].
Гудериан между тем рос по службе. С 1 февраля 1930 года он стал командиром 3-го автотранспортного батальона, а меньше чем через год, в октябре 1931-го – начальником штаба инспектора автотранспортных войск. Он даже съездил в СССР летом 1932 года – проинспектировать тамошний учебный центр рейхсвера, о котором мы говорили выше.