Генетик
Шрифт:
— Не помню я, чтобы вы то же самое говорили.
— Не дословно конечно же, но по сути: будь у ученых соразмерное труду жалованье, вряд ли бы они массово в Германию или за океан ехали.
— А, вот вы о чем… Категорически не согласен! — возразил председатель. — Все должно идти по порядку. Родился ребенок, подрос, пошел в школу и закончил ее — раз. Поступил в институт, отучился — два. Три: есть мозги, открыл что-нибудь — пиши диссертацию. Защитился — работай в институте, занимайся наукой. Сделал еще какое-нибудь открытие важное, стал известным, уважаемым — четыре. Тогда и платить больше будут. А то сейчас как хотят — сразу им большие деньги подавай. Но ведь не может человек
Ганьский пристально посмотрел собеседнику в глаза. И вдруг обронил:
— Вы ошибаетесь, не всегда после пятницы наступает суббота.
Прибежавший из кухни Велик, успешно расправившийся с овсяным печеньем, кинулся к Виктору Валентиновичу со словами: «Я все съел, пойдем!»
— А «спасибо» ты сказал? — спросил председатель.
— Там мало было, — не страдая от излишней деликатности, ответил ребенок.
— Все равно надо сказать «спасибо», — настаивал Вараниев.
— А то в следующий раз не дадут? — не сдавался Велик. И не дожидаясь ответа, воскликнул: — Аполлон, спасибо за печенье!
Велик всегда называл Ганьского Аполлоном, на что получил его разрешение.
Глава шестнадцатая
В Москве шло торжественное собрание, посвященное юбилею газеты «Красный человек» — печатного органа партии «Мак. Лем. иЧ.». Десять лет назад газету организовал Вараниев. Все эти годы пост главного редактора по совместительству занимал Шнейдерман. Боб Иванович оказался прекрасным организатором и тончайшим знатоком потребностей обывателя. На четырех листах выходящего дважды в неделю печатного органа коммунистов граждане всегда находили материалы для души.
На первой странице, сразу же под портретом Велимира Ильича Лемина, стоявшего почему-то с кустом крапивы в левой руке, располагалась чрезвычайно популярная рубрика «Семейные драмы и разводы». В издании неизменно присутствовал огромный кроссворд. Правильные ответы были спрятаны на двух предпоследних страницах в статьях о теории и истории коммунизма — приходилось читать. Подробно освещались состояние погоды и происшествия; было много рекламы и объявлений. Всегда находилось место для астрологического прогноза; присутствовали обожаемые читателями рубрики «Курс научного гадания» и «Привороты, отвороты, снятие порчи, изменение русла жизни — практические занятия».
В «подвале» средней страницы на постоянную прописку оформилась «Газетная поликлиника», помогавшая сотням тысяч добропорядочных граждан, склонных к мнительности, находить у себя целые букеты болезней, в том числе редких и редчайших. За десять лет, к примеру, миллионы граждан обоих полов, разных возрастов и вероисповеданий узнали, что страдают бессимптомной формой гипертонической болезни. Причем народ массово открывал для себя суровую правду, столь подло скрываемую терапевтами, не желающими портить показатели профилактической работы и заболеваемости на вверенных им участках.
Вторую строку в списке лидеров прочно занимали проблемы сердца — без болей, одышек, тахи— и брадикардий, как, собственно, и без каких бы то ни было иных проявлений. Следом, вопреки всем прогнозам, совершенно неожиданно оказалась чесотка: чесали с разной частотой и разные участки. Продаваемые в аптеках без рецептов и по рецептам втирания не помогали — господствовала версия о неизвестном возбудителе, невосприимчивом к отраве. Бесчисленные визиты читателей к дерматологам заканчивались преимущественно тем, что эскулапы диагноз не подтверждали. Большинство
Граждане писали в редакцию, и наиболее интересные истории публиковались в «Газетной поликлинике». Именно благодаря такой позиции редакции сейчас Юрий Никодимович Коковинов стоял на сцене, и под аплодисменты присутствующих Шнейдерман вручал ему премию победителя конкурса «За волю к жизни».
Четыре года назад упомянутый гражданин, устало бродивший вечером вокруг автобусной остановки в ожидании общественного транспорта, подошел к газетному киоску, протянул в окошко руку с зажатыми в кулаке десятью рублями и произнес: «Дайте что-нибудь». Ему дали белый воздушный шарик. «Мне почитать», — пояснил покупатель и стал обладателем несвежего номера газеты. Внимание Юрия Никодимовича привлекла «Газетная поликлиника», где рассказывалось о болезнях печени и выпадении матки. Вторая тема сразу же привлекла внимание, но как человек рассудительный, в возможности выпадения он засомневался: «Куда ж она выпадет-то, не голые же ходят?» Но как человек здравомыслящий, подумал: «Если только под душем стоять…» «Даже самая здоровая печень после семнадцати лет регулярного употребления дешевых крепленых красных вин поражается циррозом со стопроцентной потерей функций», — прочитал Коковинов и был потрясен. Дело в том, что пил Юрий Никодимович ежедневно в течение двадцати девяти лет именно недорогие крепленые красные вина. «Выходит, — пронеслось в сознании мужчины, — я двенадцать лишних лет пил, не имея, можно сказать, печени. И жив!»
Юрий Никодимович сообщил о своем случае в редакцию. Его историю и признали лучшей.
— Без печени жить нельзя — это вам не селезенка. А наш лауреат живет! Потому что его воля к жизни оказалась сильнее смерти! — произнес Шнейдерман, заглянув в шпаргалку, написанную накануне Петром Никаноровичем Восторгайло (тот сменил недавно скончавшегося Острогова-Гондурасского), и пожал руку победителю.
Следующую награду получил студент Философско-психиатрического института за опубликованную в газете статью, в которой автор доказывал неизбежность прихода коммунистов к власти во всем мире.
Состоялось вручение призов читателям, выигравшим другие номинации, после чего Шнейдерман пожелал всем призерам на всю жизнь оставаться с родной газетой и попросил освободить помещение.
— Родные из дома не гонят, — возмутился было Коковинов, но без микрофона его не услышали.
Когда посторонние покинули зал, Боб Иванович выступил с докладом. С подчеркнутой скромностью говорил об успехах и с безжалостной самокритикой о недостатках, то есть говорил с партийной прямотой. Последним должен был выступать Вараниев. Он сидел в президиуме, еще раз рассматривал конспект речи, составленный накануне, вносил небольшие поправки и уточнения. Вдруг из-за кулис его окликнул Макрицын:
— Виктор, срочно!
Вараниев передал текст доклада Шнейдерману, попросив зачитать, и скрылся за плотной, тяжелой тканью кулис.
Шестидесятилетие Ганьский скромно отмечал на лужайке рядом с рестораном подмосковного дома отдыха. За тремя вместе составленными столами удобно разместились десять человек во главе с именинником. Кроме Марины и ее сына, присутствовали пианист Тимофеев, Кемберлихин, поэт Залп, артист Театра классической драмы Тухов, главный редактор издательства «Ямб» Закатова, профессор-кардиолог Гисс и пожилая, но все еще в своем уме дама. Именинник подошел к старушке и обратился к гостям: