Генеральный Гад
Шрифт:
– Стоять, Огнева! – рявкает босс так громко, что у меня закладывает уши.
Если он попросит кофе, клянусь, что брошу в него папку. Прямо в его холеное лицо!
– Это был не флирт. А реальное обещание. Исправь всё до понедельника. В восемь ноль-ноль по мск я зайду в кабинет с табличкой «Бухгалтерия» и увижу тебя стоящую на каблуках, с искренней улыбкой и с исправленным отчетом в руках. Понятно?
– Не понятно, – отвечаю задиристо.
– Если снова увижу задницу вместо приветливого лица и ужасные балетки, то я за
– Уволите меня? – спрашиваю с надеждой.
– Неа. Переведу в техслужащие, – сообщает с победоносной улыбкой.
Опять он за своё!! Сколько можно эксплуатировать тему уборки туалетов?
– Будешь мой кабинет драить, стоя на коленках.
– Да прям счас, – вспыхиваю и медленно тлею.
Нет, такие вещи не говорят своим подчиненным! Адам – сумасшедший говнюк.
– Можно и счас, – соглашается он.
Пока он больше ничего не придумал унизительного, ретируюсь. Уши и правда горят огнем. Мне не нравится реакция моего тела на начальника. Да что в нем такого, что я в его присутствии становлюсь кем-то другим, а не собой?
Красивый он и умный. Я слышала, опять же из офисных сплетен, что Адам с отличием закончил МГУ по специальности «Юриспруденция» и проходил практику в прокуратуре.
Наверное, он собирался стать человеком в погонах, но судьба распорядилась иначе – приходится вкалывать вместо отца на фирме. Или передумал? Разочаровался, может, в профессии? Всякое бывает. Я вот свою любимую бухгалтерию ни на что другое бы не променяла!
Наша контора предоставляет услуги адвокатов по самым разным делам, начиная от развода и заканчивая уголовными преступлениями. У нас работает много крутых специалистов. Да и услуги стоят недешево.
Вот из принципа в понедельник не надену каблуки. Пусть побесится!
Ничего он мне не сделает. Выдерет – пфф, это же смешно! Мы едва знакомы.
А то, что я постоянно встречаю его жо… попой, так это совпадение. Я кофеман со стажем и частенько стою, склонившись над кулером с водой.
Не могу! До сих пор колени слабые после разговорчика с Гадом. Умеет же он напугать и разволновать одновременно.
Переключаюсь на переписку с Максом, чтобы успокоиться. Вот с кем уютно, спокойно и… скучно. Шлет мне фотки своей кошки. Милота. Но лучше бы себя прислал. Спортсмены вроде обожают фоткаться в зале. Демонстрировать свою красоту.
Прошу фотку, и минут через десять он присылает мне заказ. В это время стою у окна в коридоре и рассматриваю снимок.
Аппетитный голый торс и рука, нырнувшая в шорты. Косые мышцы обнажены, от пупка идет дорожка волос. Красиво!
– Торсиками любуемся, Огнева, вместо того, чтобы работать? – слышу позади себя грозный голос Адама Бокомданновича и вздрагиваю.
Роняю телефон, и он падает экраном вниз.
Аааа, мое сердце сейчас остановится!! Нафига подкрадываться сзади?!
Присаживаюсь на корточки и тяну руку к телефону. Вот сейчас подниму его, а на экране
Переворачиваю и выдыхаю. Цел!
Встаю на ноги и пытаюсь удрать вверх по лестнице, но начальник хватает меня за руку.
– Куда собралась?
– Так работать же.
– Правда? – оскаливается. – А если бы я тебя не застукал, ты бы еще минут двадцать залипала на голого мужика?
– Он не голый, – зачем-то перечу Адаму.
Виновата – стой и молчи. Но нет, я снова превращаюсь в стервозину, которой слово, а она в ответ два.
– Ага, ну конечно, не голый, – саркастично ухмыляется. – Просто недораздет. И судя по шаловливой руке, опущенной в трусы, он как раз собрался подрочить.
– А что, у нас законом запрещено…? – проглатываю пошлое слово.
– К счастью – нет. Иначе твоего парня уже бы привлекли. Видно, что дрочер со стажем.
Я открываю рот, чтобы выдать каких-нибудь колкостей Гаду и защитить Максима! Но, как назло, ничего толкового не приходит в голову, кроме детского «Сам дурак». Да ничего Макс не дрочер. Нормальный парень.
– Вот что, Пална, если тебя так вдохновляют мужские торсы, то мы повесим их у тебя в кабинете.
– Прямо на стену? – ехидничаю.
– Прямо на стену.
– Серафима Ивановна оценит, когда выйдет из отпуска.
– Я её отсажу от тебя.
– Как? Зачем? Почему?
– У тебя будет собственное царство, – подмигивает и уходит.
О чем он вообще говорил?
А в обеденный перерыв я узнала, что имел в виду Гадунов!
Ушла на час проветриться, а вернулась в картинную галерею мужских тел.
Адам Бокомданнович развесил по всей стене красивых раздетых мужиков в рамках.
Ааа, да он чокнутый! Здесь же бухгалтерия, а не нора нимфоманок.
На моем столе лежит записка: «Среди этих тел есть мое. Догадайся какое?».
Здесь есть его торс? Скольжу взглядом по фоткам. Большая часть обрезанные фото, без головы. Как вычислить Бокомданного?
Офигеть, задал задачку. Мне вообще-то работать надо, а не мужские животы рассматривать. Заинтриговал… Кто же из них Адам? Все красавцы, как на подбор.
У одного мужика крупным планом виден подбородок и краешек губ. Он забросил одну руку за голову и призывно смотрит в кадр. Это я дофантазировала сама, потому что лица нет. А губы как у Бокомданного.
Срываю этот портрет с крючка и иду в кабинет генерального. Если кто-нибудь увидит, ЧТО я ему притащила, то покрутят пальцем у виска.
Пока иду по длинному коридору, прижимаю портрет к груди, как ребенка, чтобы никто не увидел изображение.
– Адама Богдановича нет, – останавливает меня секретарша.
– Передай ему, – кладу на стол портрет, и глаза Евгении округляются.
– Огнева, ты в своем уме?
– Пока да.
– Какого черта ты крутишься возле босса? Думаешь, самая умная? Без тебя тут хватает претенденток на его член.