Генеральный Гад
Шрифт:
– Как мама? – спрашиваю у сестры.
– Нормально. Мы начали новый роман читать, я закладку оставила на нужной странице. Ей нравится.
– Хорошо, почитаем, – отвечаю нарочито бодро.
– Ну, я тогда пошла, – встает с места Нина.
– Конечно, иди, дорогая. Отдыхай.
Нине приходится всю неделю быть при больной маме, а я только по выходным приезжаю, потому что работаю. У сестры есть муж, и он все понимает. Привык, что жена всю неделю живет у родительницы.
Делаю себе чай и думаю
Если бы не моя выходка возле туалета при первой встрече, он бы даже не обратил на меня внимания. И тогда мне бы жилось спокойно. А так, я его уязвила. Язык, как помело, блин. Ничего не могу с собой поделать! Даже по телефону его отшила. Просто не люблю выражение «мать твою».
Когда слышу, вспоминаю про маму, и мне становится больно и неприятно.
Слышу, что мамуля проснулась, и спешу к ней. У нее мышечная слабость рук и ног после перенесенного инсульта, но разум и речь в порядке.
– Привет, мамулечка! – наклоняюсь и целую роднулю в щечку.
– Милочка, здравствуй. Как твои дела? Что нового на работе?
И я рассказываю маме о Бокомданном гендиректоре. А она внимательно слушает.
Подношу кружку к ее губам и даю ей напиться.
– Мне кажется, что между вами проскочила искра, – заключает мама.
– Скажешь тоже! – фыркаю. – Не сошлись с первого же дня. По моей вине, конечно, но что уж теперь.
– Ты у меня красавица, грех такую не полюбить.
– Для мам их дети всегда самые красивые, – умничаю. – Почитать тебе роман?
– Нет, лучше еще расскажи про этого Адама, – просит мамуля.
А про торсы, которые висят по всему кабинету, рассказать? Мама у меня мировая женщина, поймет. Но нафантазирует себе невесть что. Подумает, что у нас намечается роман. Как потом её убедить, что ничего между нами нет и быть не может?
Глава 8
Выходные пронеслись стремительно. Я обожаю проводить время с матерью. В отличие от многих лежачих больных, она ведет себя непринужденно и никогда ни на что не жалуется.
Мы делаем физические упражнения, готовим еду, красим волосы в её любимый блонд. На ночь читаю ей роман и неожиданно сама залипаю на сюжете.
Как на грех, в нем идет речь о любовной связи между начальником и подчиненной. При некоторых сценах натурально краснею, все-таки маме читаю вслух, а тут такие красочные сцены.
Значит, я ошиблась с фоткой и на той, что я выбрала, изображен не Гадунов. Что он подкинул мне в ящик стола? Меня прям распирает от любопытства. Как дожить до понедельника?
Автобус следует рано утром, и я даже не успеваю забежать домой.
Отпираю кабинет и невольно улыбаюсь, смотря на развешанные повсюду торсики. К выходу Серафимы Ивановны сниму всё это непотребство, а то её хватит удар, во что я превратила кабинет.
Сажусь за стол и тихонечко открываю первый ящик, как он велел по телефону. Внутри лежит фотка 10х15, без рамки. И на ней изображен Адам.
Но, боже мой, какое это фото!
Он лежит на кровати, едва прикрытый белой простыней. Обе руки он небрежно держит на затылке, выставляя напоказ шикарную грудь и плоский живот.
У меня перехватывает дыхание. Я залипаю, забыв, где нахожусь. Адам смотрит в кадр чарующим взглядом, от которого мурашки рассыпаются по телу.
Кто его фоткал? Пришедшая на ум мысль вызывает острую вспышку ревности. От снимка просто разит сексом и похотью. И я уверена, что в этот момент он лежал, отдыхая после жарких утех, а какая-нибудь девушка его запечатлела.
– Доброе утро, Пална.
Подскакиваю от резко прозвучавшего голоса. Годунов ожил и превратился в реального человека, стоящего на пороге моего кабинета.
Его хмурый взгляд опускается под стол, туда, где стоят мои ноги в… леопардовых кедах.
Убираю из его поля зрения неказистую обувь и навешиваю на лицо улыбку:
– Доброе утро, Адам Боко… Богданович.
– Так я и знал, – кивает он и идет ко мне.
Ой, мамочки, бить будет?
Ну не успела я домой зайти за туфлями, вот честно. Завтра обязательно надену каблуки. Хотя не факт, что попади я домой, надела бы туфли, которые ношу только в исключительных случаях.
Но вместо битья, гендир ставит на стол, прямо перед моим лицом пару черных лаковых туфлей с красной подошвой.
Ох-ре-неть!
Мы с Ленкой как-то прохаживались по ТЦ и заглянули в один магазинчик с бешеными ценами. Вот там стояли такие же туфли с шестизначным ценником.
– Переобувайся. Я жду, Огнева. Не задерживай меня.
Встаю с места, неловко скидываю кеды и опускаю ноги в умопомрачительные туфли. Чувствую себя Золушкой.
Мне даже в голову не приходит с ним спорить и пререкаться.
Как он узнал, какой у меня размер? Глаз алмаз?
– Я даже не знаю, что сказать, Адам Богданович, – говорю растерянно.
Мне никто не дарил таких дорогих подарков. В честь чего вообще? Что наорала на него возле туалета? Так это бред.
– Скажите просто: спасибо, – говорит он, и, оценив напоследок мои ноги, уходит.
– Спасибо! – бросаю ему вслед.
Меня разбирает смех. Что вообще происходит? Он ко мне подкатывает?
Забрасываю ноги на стол и любуюсь туфлями.
Просто сказка!