Генерал конфедерации из Биг Сур
Шрифт:
— Ли Меллона? — спросила она.
— Да.
— Ах-хха, — она кивнула головой.
— А здесь уютно, — сказала она, опуская руки. Потом она увидела библию. — Священник!
— Именно. Я посещаю Нудный Институт Библии, и учусь на церковного привратника. Сейчас я на преддипломной практике в напской городской больнице. Скоро у меня будет своя церковь. Я в отпуске. Каждое лето езжу на воды.
— Ах-хха, — она кивнула головой.
Элайн села туда, где я сплю, посмотрела на меня снизу вверх, потом медленно
— Это твоя кровать, — сказала она, не спрашивая.
На моей постели не было родео. Ни лошадей, ни ковбоев, ни повозок. Ничего, кроме спального мешка. Это казалось диковатым, точно на всех постелях мира обязательно должны были быть родео.
Я выглянул в окно и увидел, как по тропинке к дому идет Ли Меллон. Я помахал ему рукой. Он остановился, бросил на меня взгляд, дернул подбородком, как полагается генералу Конфедерации, и ушел обратно сквозь дыру в кухонной стене.
— Что это под лампой? — спросила Элайн.
— Мотоцикл, — сказал я.
Прощание лягушки
Ужин этим вечером готовила Элайн. Какое счастье, когда у плиты стоит женщина. Она жарила свиные отбивные и превращалась в нашу прекрасную королеву жратвы. Только теперь я стал понимать, какую глубокую рану нанесла моей душе стряпня Ли Меллона.
Я так и не смог полностью восстановить душевное здоровье, подорванное его кулинарией. Чтобы отгородиться от трагических воспоминаний, я выработал в себе защитный механизм, но боль затаилась внутри. Если я хоть на минуту ослаблю защиту, раздвоенное копыто его стряпни тут же материализуется во всей своей сомнительной красе и безжалостно лягнет меня в беззащитное нёбо.
Ли Меллон развел грандиозный огонь, и мы сидели у этого огня, держа в руках чашки крепкого черного кофе. Элайн купила еды даже для котов. Они собрались вокруг нас и вытягивались у огня, точно мохнатый папоротник. Все были добры и благодушны. Пока коты вымурлыкивали из глубины своей доисторической памяти проржавевшее или полупроросшее урчание — у них не было времени привыкнуть к радостям жизни, — мы вели диалог.
— Что делают твои родители? — покровительственно спросил Ли Меллон. Я подавился кофе.
— Я их дочь, — ответила Элайн.
Несколько секунд Ли Меллон смотрел на нее, не моргая.
— Что-то это мне напоминает. Кажется, Конан Дойля. 'Дело хитрожопой дочери', - сказал Ли Меллон.
Он встал и принес из кухни одно из только что купленных яблок. И всеми своими шестью зубами принялся за работу. Я знал, что яблоко было свежим и хрустящим, но из его рта не доносилось ни звука, что указывало на присутствие в яблоке этих качеств.
— Мой отец — адвокат, — сказала Элайн.
Ли Меллон кивнул. Вокруг его рта были теперь разбросаны гранатные осколки яблока.
Элайн пододвинулась
Наступала ночь, растрачивая остатки дневного света. Все началось с того, что она потратила несколько центов света, но сейчас счет шел уже на тысячи долларов, и они таяли с каждой секундой. Скоро свет кончится, банк закроется, кассиров уволят, а президент пустит себе пулю в лоб.
Мы сидели и молча смотрели, как Ли Меллон геройски сражается с самым долгим в мире яблоком, потом придвинулись ближе друг к другу, потом вернулись к тишине Ли Меллона и яблока, потом опять занялись друг другом, и, наконец, совсем перестали обращать внимание на яблочный маскарад, слишком увлеченные своими перемещениями.
Покончив, наконец, с яблоком, Ли Меллон чмокнул губами, словно литаврами, и тут зазвучала первая лягушка.
— Вот оно, — сказал Ли Меллон, готовый вести храбрую кавалерию в атаку по пыльной долине: наступало время знамен, время барабанов.
Прозвучала вторая лягушка, потом снова первая. К ним присоединилась еще одна, втроем они взяли длинную ноту, следом вступила четвертая, три первых застрекотали, как щелкунчики, и Ли Меллон сказал:
— Я пошел за аллигаторами. — Он зажег лампу, вылез сквозь дыру в кухонной стене и зашагал к машине.
Элайн, кажется, задремала. Она лежала на полу, устроив голову у меня на коленях. Она немножко испугалась.
— Где Ли Меллон? — спросила она. Я ее почти не слышал.
— Он пошел за аллигаторами, — громко сказал я.
— Это лягушки? — громко спросила она и показала рукой в сторону шума, от которого уже закипала вода в пруду.
— Да, — громко сказал я.
— Понятно, — громко сказала она.
Вернулся Ли Меллон с аллигаторами. На лице у него сияла довольная шестизубая улыбка. Он опустил ящик на пол и вытащил оттуда первого. Аллигатор изумился: никак не мог сообразить, что он не в магазине. Он оглядывался по сторонам в поисках проволочной клетки со щенками, которая всегда стояла рядом с его аквариумом. Щенков не было. Аллигатор не понимал, куда они подевались. Ли Меллон держал аллигатора на руках.
— Привет, Аллигатор! — прокричал Ли Меллон. Аллигатор продолжал высматривать щенков. Ну, где же они?
— Ты любишь лягушачьи лапки? — прокричал Ли Меллон и аккуратно выпустил аллигатора в пруд. Аллигатор улегся стационарно, как детский пароходик. Ли Меллон дал ему хорошего пинка, и аллигатор нырнул.
В пруду неожиданно стало тихо — так, словно его вдруг перенесли в центр кладбища. Ли Меллон достал из ящика второго аллигатора.
Теперь второй аллигатор принялся искать щенков. И тоже не смог их найти. Куда же они подевались?