Гарольд Храбрый
Шрифт:
— Нет, друг мой. Я не боюсь Вильгельма.
— Тогда, может, вам нездоровится?
— К сожалению, я здорова, — вздохнула Гита.
— Почему к сожалению? — вскинул брови Рагнар.
— Потому что моё теперешнее прозябание нельзя назвать жизнью.
— Скоро всё изменится, моя госпожа. Потерпите ещё немного, — стал как мог успокаивать девушку сакс.
— Что изменится? — равнодушно спросила та.
— Найдётся жених. Вы выйдете замуж...
— Это маловероятно, Рагнар. Кому взбредёт в голову ссориться
— А в чём?
— В том, что жизнь мне не мила... Я не вижу в ней смысла...
— Это бывает, моя госпожа. Это пройдёт. Ведь вы сильная. Такая же, как ваш отец.
— Не надо о нём, Рагнар, — опустила голову принцесса. Она не могла без слёз вспоминать об отце. Помолчав с минуту, Гита взяла себя в руки и уже другим тоном произнесла: — Ты прав, друг мой. Нельзя поддаваться печали. Господь помогает лишь тем, кто не впадает в уныние.
— Вот именно, моя госпожа, — обрадовался телохранитель. — И я о том же. Господь поможет.
— Поможет... Если верить...
— А разве вы усомнились?
— Да, Рагнар. Сегодня... Узнав, кто короновал Вильгельма... — с болью произнесла девушка и, опустив голову, добавила: — Сомнение великий грех.
— Это не грех, моя госпожа, — возразил Рагнар. — Вы просто устали.
— Ты пытаешься оправдать мою слабость?
— Каждый может проявить слабость. Главное — преодолеть её. А вы уже преодолели, раз открыто говорите о ней.
— Мм... Не знала, что ты у нас философ, — удивилась Гита.
— Это Соломон научил меня разным премудростям. — Рагнар смущённо улыбнулся.
— Вот как? Дружба с ним пошла тебе на пользу, — кивнула принцесса. — Что ж, возвращаемся в замок. Скоро ночь, становится прохладно.
Девушка мысленно попрощалась с морем и двинулась к лесу. Рагнар последовал за ней. Он хмурился и покачивал головой, чувствуя, что не смог до конца развеять тревожные думы, которые мучили его госпожу. Так, в молчании они достигли прибрежных деревьев, к одному из которых были привязаны лошади.
Рагнар усадил девушку в седло и заботливо укутал плащом. Затем взобрался на своего жеребца и двинулся вперёд. Наши герои проехали большую часть пути, когда недалеко от замка их остановила древняя старушка.
— Помоги нищей старухе, дитя моё. Дай монетку, — обратилась она к принцессе.
Гита остановила лошадь и вынула из кошелька, висевшего на поясе, серебряную монету.
— Возьми, бабушка, — мягко произнесла она.
— Спаси тебя Господь, — прошамкала старуха.
Спрятав милостыню под фартук, она с неожиданным для её возраста проворством вплотную приблизилась к девушке и произнесла:
— Дай твою ручку, дитя моё. Я тебе погадаю.
— Не смей прикасаться к принцессе, старая ведьма! — рыкнул Рагнар и,
— Спокойно, Рагнар! — остановила его Гита. — Вот моя рука, бабушка, — сказала она, смело протягивая старухе левую руку.
Та взяла её за кисть, мельком взглянула на ладонь и удовлетворённо прошептала:
— Тебя, детка, ждёт большое счастье...
— Что-то плохо в это верится, бабушка, — усомнилась девушка.
— Не веришь? — Старуха улыбнулась. — И напрасно. Старая Рэя знает, что говорит!
Произнеся эти слова, она отступила к кустам и растворилась в сгустившихся сумерках.
— Решись, Айя! — донёсся до принцессы её голос. — И твоим злоключениям придёт конец!
Гита пожала плечами и тронула коня, удивлённо подумав: «Откуда она узнала моё детское прозвище? Странно, очень странно».
Во дворе замка её уже дожидалась Хильда.
— Почему вы так припозднились, моя госпожа? С вами ничего не случилось? — озабоченно спросила она.
— Всё в порядке, милая, — ответила Гита.
Она поднялась в свои покои, дала Хильде раздеть и приготовить себя ко сну и, уже засыпая, неожиданно вспомнила, где и когда слышала имя старухи.
— Хильда!
— Да, моя госпожа, — отозвалась няня, появляясь из соседнего покоя.
— Ты не помнишь, как звали колдунью, к которой мы ходили за амулетом?
— За каким амулетом? — озадаченно переспросила Хильда.
— Какая ты забывчивая! — рассердилась девушка.
— Ах, за амулетом, — сообразила наконец нянька. — Где ж тут упомнить, — вздохнула она, — ведь прошло столько лет!
— А не Рэей ли её звали?
— Может, и Рэей... — задумчиво произнесла Хильда. — А ведь верно, — кивнула она головой, — её звали Рэей. Почему вы вдруг её вспомнили, моя госпожа?
— Потому, — привстала на постели принцесса, — что я только что с ней говорила!
— Этого не может быть, — улыбнулась Хильда. — Вам померещилось. Откуда ей тут взяться?
— Действительно, откуда?.. Пожалуй, ты права, — согласилась Гита. — Хорошо, ступай.
Хильда ушла к себе, а принцесса положила ладонь под щёку и закрыла глаза. «Странно устроен наш разум, — думала она. — Ни Сенека, ни Марк Аврелий [42] не могли рассеять мою печаль, а какая-то жалкая старуха сделала это в одно мгновение. Верно, её послала сама Пресвятая Дева... Но что она от меня ждёт? На что я должна решиться? На что?..»
42
Сенека, Марк Аврелий — римские философы стоики.