Гарольд Храбрый
Шрифт:
Не подведёт и отец Ланфранк, его посланцы выполнят возложенные на них поручения. Они убедят конклав и Папу Александра II в том, что герцог отстаивает интересы церкви и желает восстановить справедливость. Кроме того, пообещают, что в случае успеха Рим будет ежегодно получать весьма крупные суммы.
В принципе, склонить Папу на свою сторону будет нетрудно, ибо его первый советник — отец Гильдебранд был крайне раздражён чрезмерной самостоятельностью английской церкви, а также тем, что Гарольд короновался без высочайшего благословения. Влиятельнейший европейский сюзерен смиренно просит у Рима поддержки? Великолепно! Наказать зарвавшегося английского
Что же касается французского короля, подданным которого номинально являлся герцог норманнский, то заручиться его согласием будет и вовсе не сложно. «Избавиться от столь неспокойного и опасного вассала! Что может быть лучше? — обрадуются французы. — Пусть сложит голову за морем, а мы приберём к рукам осиротевшую Нормандию!»
Осенённый папским благословением, Вильгельм призовёт под свои знамёна рыцарей со всех христианских земель, и они широкой рекой потекут к нему из Фландрии, Бургундии, Бретани и прочих мест. В большинстве своём это будут младшие сыновья феодалов, которым не светит наследство и нечего терять. Рассчитывая на щедрые бенефиции, они с энтузиазмом откликнутся на призыв герцога...
Таким образом, Вильгельм получит определённое преимущество, на его стороне будут стратегическая инициатива и общественное мнение, а под началом — самое современное европейское войско. Правда, англо-датчане, ждавшие норманнов на том берегу Ла-Манша, мало походили на жертвенных агнцев. Дружины, составленные из этих гордых и свободолюбивых людей, вооружённых огромными боевыми топорами, представляли собой грозную силу, да и английский флот в качественном отношении превосходил норманнский. Иными словами, шансы герцога и его разноплеменного воинства были весьма не велики. Однако у Гарольда есть ещё один страшный враг, этим врагом был лучший полководец Европы — норвежский король Харальд Гардрада.
Глава 32
Гардрада [30]
— А ну нападай! Не ленись! — кричал повелитель Норвегии, расшвыривая противников, которыми были его юный сын Олаф, старый соратник Турд и дружинник Торгир. Олаф стремительно кинулся на отца, но Гардрада ловко увернулся, подставив сыну ногу — тот споткнулся и, по инерции пролетев вперёд, зарылся головой в сугроб.
30
Гардрада (Гардероде) — в переводе — Суровый.
Тем временем Турд, получив увесистую оплеуху, полетел в другую сторону. Торгир сверкнул мечом, но Гардрада закрылся щитом и в свою очередь ударил по щиту противника. Дружинник не выдержал силы удара и сел на снег.
— Вставайте, бездельники! Нечего прохлаждаться!! — грохотал король-викинг. Однако бездельники не спешили нападать, медленно поднявшись на ноги, они стали окружать и теснить короля в сугроб.
— Ага, хитрые лисы! Клянусь
Он повернул меч плашмя, сделал стремительный выпад и слегка ударил сына — Олаф не удержался на ногах и в очередной раз полетел в снег.
— Ну держись, мой король! — взревел Турд и обрушил на повелителя топор. Гардрада отмахнулся щитом и вполсилы стукнул соратника. Зазвенел шлем, и Турд затих в сугробе, приходя в себя.
— Отдохни, старый товарищ! — прокричал король, не выпуская из поля зрения Торгира. Не успел тот замахнуться, как король ударил его ногой в грудь: дружинник грохнулся навзничь и так и остался лежать, с трудом ловя ртом воздух.
Оглядев поверженных противников, Гардрада опустил меч, зачерпнул ладонью снег и отёр им разгорячённое лицо. Овеянный легендами воин был уже далеко не молод, но сохранил быстроту и мощь, коей славился с давних времён. Высоченный и крутоплечий, он всем своим мощным телом напоминал могучий дуб. Побитые сединой волосы свободно спадали на плечи, а глаза, окружённые сеткой морщин, светились юношеским задором. Противники короля были в шлемах и кольчугах, в то время как сам он бился подобно берсерку — броней ему служила меховая куртка.
— Что, мои храбрецы? Устали? — обратился король к приближённым.
— Да уж загонял ты нас, — крякнул Турд.
— Зато разогнали кровь в жилах, — усмехнулся тот.
— Это уж точно. Что разогнали — то разогнали, — прохрипел Торгир, с трудом поднимаясь.
— Так и быть. Хватит на сегодня. — Гардрада смилостивился. Он отдал меч и щит дружиннику и направился к длинному деревянному строению, служившему жилищем. Король поднялся по ступенькам и двинулся по коридору под пение половиц, стонавших от его тяжести. Он прошёл на половину жены и устало опустился на лавку.
— Опять забавлялся? — улыбнулась Елизавета. — И не стыдно тебе? А? Старый ты разбойник?
— Не шуми, душа моя, — расхохотался Гардрада. Обхватив жену за талию, он прижал её к груди и поцеловал прядку волос, выбивавшуюся из-под чепца.
— Отстань, медведище! — отбивалась Елизавета.
Гардрада отпустил жену и откинулся к стене. Елизавета встала, взяла чистый рушник и отёрла потное лицо мужа.
— Дитя ты моё неуёмное, — вздохнула она. Закончив вытирать, Елизавета присела подле короля, прижалась головой к его могучему плечу и, закрыв глаза, вспомнила тот день, когда впервые увидела Гардраду.
Давно это было. В тот год в битве при Стикластадире погиб его старший брат — Олаф [31] . Норвежский король слишком рьяно насаждал в своих землях христианство и поплатился за это жизнью. Гардрада же спасся и нашёл приют в Новгороде у князя Ярослава. И не только приют — принц влюбился в одну из дочерей князя — Елизавету. Юный викинг пользовался взаимностью, ибо, несмотря на свой грозный вид, обладал тонкой и поэтичной душой, что было в те времена редкостью.
31
Король Олаф (Святой) — сводный брат Харальда, норвежский король. Погиб в морской битве с датчанами и Своими норвежскими противниками у Стикластадира.