Гарольд Храбрый
Шрифт:
— Мудро, монсеньор! — в один голос воскликнули священники и лорд-сенешаль. И лишь де Монфор с сомнением поглядел на герцога.
— Но ведь бароны не хотят идти в поход, — значительно произнёс он.
— Куда они денутся! — нахмурился Вильгельм. — Клянусь Кровью Христовой, они не просто пойдут, а полетят вслед за мной. Вихрем!
Напоминание о непокорных вассалах вновь ухудшило его настроение, однако он взял себя в руки и с деланной бодростью произнёс:
— Однако хватит о делах. Нас ждёт Тостиг. Пора отпраздновать
Приближённые, поклонившись, направились к двери.
— Отец Ланфранк, задержись, — бросил им вслед герцог.
Настоятель замер у порога. Вильгельм опустился в кресло и жестом пригласил занять место напротив себя. Священник сел на предложенный табурет и выжидающе взглянул на своего повелителя.
Тот молчал, покусывая нижнюю губу. Высокомерное выражение сбежало с его лица — взгляд стал усталым и поникшим. Это не удивило отца Ланфранка, он слишком хорошо знал герцога и видел его всяким. Священнику льстило, что лишь в его присутствии грозный властелин норманнов мог позволить себе немного расслабиться. И лишь у него спрашивал совета.
— Твоё мнение, святой отец? — прервал паузу Вильгельм.
— Всё идёт своим чередом, сын мой.
— Меня тревожит Гарольд. — Вильгельм вздохнул. — Почему он так самоуверен? Надеется на помощь датчан?
— Вероятно, сын мой, — кивнул Ланфранк. — Как-никак, Свен — его дядя.
— Хорошо, что Тостиг с нами. Его измена поубавит пыл Гарольда.
— Бесспорно. Но ему нельзя доверять.
— Ты полагаешь, он переметнётся к брату? — уточнил герцог.
— При первой возможности, — подтвердил прелат.
— Но Гарольд не волен вернуть ему графство.
— Сейчас — да. Когда начнётся война — всё изменится.
— Согласен, — задумчиво произнёс Вильгельм. — Надо воспрепятствовать этому. Вот только как?
— Как?.. — переспросил прелат. — Тостиг обижен. Лучший способ — разжечь его гордость.
— Хм... Поясни-ка свою мысль. — Герцог заинтересовался.
— Извольте, сын мой, — кивнул настоятель. — Чем меньше мы будем ему помогать, тем сильнее будет его гнев.
— И он будет всё глубже увязать, совершая неразумные поступки?
— Истинно так, сын мой.
— Хитро, святой отец, — одобрил Вильгельм. — Однако оставим Тостига. С ним я сам справлюсь. А вот что делать с моими любезными вассалами?.. Я полагал, что до твоего возвращения из Рима сломлю их упрямство. Но увы — они упорствуют как бараны!
— И будут упорствовать, — усмехнулся священник.
— Так как же быть? Заставить их я не в силах...
— А вам и не надо применять силу, — пожал плечами отец Ланфранк. Он лукаво взглянул на повелителя и продолжил: — Вы не можете преломить стрелы, когда они собраны вместе. Но...
— Могу преломить их по одной, — закончил Вильгельм.
— Без всяких усилий, сын мой, без всяких усилий.
— Стало быть, мне следует вызывать
— Именно так, сын мой. И брать с них слово... Тинг — порождение языческих времён, — продолжил настоятель после секундной паузы, — его время прошло. Теперь судьбу народа должны решать вы. И только вы!
Герцог откинулся на спинку кресла и погрузился в размышления.
— Хорошо, — прервал он молчание. — Положим, я склоню баронов. Но ведь для завоевания Англии этого мало.
— А Тостиг?
— Всё равно мало, — развёл руками герцог. — Гарольд силён, очень силён...
— Так, может, отказаться от этой затеи? — вздохнул прелат. — Благо есть прекрасный повод — ваши вассалы не хотят идти в поход.
— Не могу, святой отец, — покачал головой Вильгельм.
— Вы правы, сын мой, — согласился священник, — это уронило бы вас в глазах ваших подданных.
— Вот именно...
Оба вновь замолчали, обдумывая ситуацию.
— А что, если обратиться за помощью к Святому Престолу? — прервал паузу настоятель. — Правая рука Папы — отец Гильдебранд благосклонен к нам. И крайне не доволен Гарольдом...
— И что это нам даст?
— Благословение Святейшего Отца.
— Но ведь дело, которое я затеваю, нельзя назвать благим, — с сомнением произнёс Вильгельм. — Стоит ли вмешивать в него Господа?
— Стоит, ещё как стоит. Ведь мы уже обращались к нему. Вы забыли клятву, к которой принудили Гарольда?
— С твоего благословения! — напомнил герцог.
— Совершенно верно, сын мой, — согласился аббат.
— И ты полагаешь, Господу будут угодны наши деяния? — криво усмехнулся Вильгельм. — Разве этому учит Святое Писание, кое ты проповедуешь?
— Оно писано для простых смертных, — пожал плечами настоятель. — Вы же правитель народа. А всякая власть от Бога. Так что смело делайте своё дело, а я буду замаливать ваши грехи.
— И свои.
— И свои, — кивнул прелат. — Если Папа поддержит нас, вы сможете призвать под свою руку рыцарей со всех христианских земель.
— Думаешь, они откликнутся? — усомнился герцог.
— Были бы деньги, — пожал плечами настоятель.
— Что ж... Можно попробовать... — пробормотал Вильгельм, обдумывая предложение. — Клянусь Кровью Христовой, дело может выгореть! — с улыбкой заключил он. — До чего ж ты хитёр, святой отец. Хвала Создателю, что у Гарольда нет такого советника.
— Благодарю, сын мой, — потупил взор священник.
— Хорошо. Отправляй посольство к Папе, — распорядился Вильгельм. — Мы посулим ему щедрые бенефиции.
— Разумно, сын мой. Это не помешает, — согласился отец Ланфранк.
— И я так думаю, — герцог помолчал с минуту и весело взглянул на собеседника. — Что ж, святой отец. Ты развеял мои сомнения и заслужил хороший ужин. Надеюсь, ты не откажешься от жирного каплуна?
— Конечно, нет, сын мой, — расплылся в улыбке священник.